Простые оружные парни - Владимир Стрельников

Выскочив из вышки, он отшвырнул пулемет и, согнувшись, пробежал пять метров до ближайшего погрузчика, упав за его внушительное колесо, а потом прополз мимо него, к бульдозеру. Тяжеленный сорокасемитонный «Шантуй» должен был быть погружен завтра на трейлер и увезен из карьера, где он свою работу сделал, своротив два склона и открыв более легким машинам месторождение ровного гравия. И уже за ним, сев на землю и прислонившись спиной к катку, вытащил опустевший магазин из винтовки, заменив его на полный. Многотонная машина за спиной внушала относительное спокойствие.

Из вагончика выметнулись Хиггинс и Климов, плохо различимые в полутьме лагеря. Залегли за сложенный из камней очаг, выставив АКМ и М14 с разных его сторон.

Леонид коротко свистнул и махнул рукой, привлекая к себе внимание. Потом вспомнил про ходиболтайку на плече и вызвал Климова. Рации у всех были на разгрузках и должны находиться в режиме приема.

— Ром — Леньке. Я за «Шантуем». Пятерых перед вышкой уложил, сколько их еще — неизвестно. — Панфилов говорил по-русски, предполагая, что в здешних местах русских бандюков встретить сложно. А уж чтобы они банк в американском городке брали — вообще маловероятно.

Ромка крутнул головой, нашел Леонида в тени экскаватора. Что-то сказал Майклу и ползком двинулся к нему. Вроде все серьезно, но вид грозно ползущего в семейных труселях вооруженного до зубов экскаваторщика (автомат, пистолет на поясном ремне, разгрузка, битком набитая магазинами и гранатами) заставил Панфилова истерически хихикнуть.

— Ну ты даешь! Устроил «оборону Сталинграда», — запыхавшись, заметил Климов, усаживаясь рядом с Ленькой. — Поменьше экскаватор найти не мог, за которым в прятки играть? — Климов глянул поверх капота, прикрываясь кабиной.

— К твоему «Комацу» далековато бежать было. Смотри, за проволокой, метрах в пятидесяти от вышки — крутится один, видишь? А вон еще трое лежат, и ногу четвертого видать. — Леонид положил винтовку на каток и взял на прицел раненого бандита. — Блин, фары гаснут, сейчас батарея сдохнет.

— Ничего, луна вон какая, и вот еще. — Климов протянул Леньке здоровенный одноствольный пистоль-ракетницу и пять патронов с толстыми бумажными гильзами. — Осветительные, белые. Как чуял, что понадобятся.

Сзади подполз Майкл, в отличие от Климова, бывший в штанах и ботинках.

— Где пулемет? — первым делом поинтересовался он, поглядев на лежащие тела перед вышкой.

— Где-то там. — Леонид показал на тень, падающую от караулки. — Бросил его, когда спустился сверху, все равно от ленты огрызок остался. Патронов двадцать, не больше.

— Ясно, — кивнул морпех, закрепляя на винтовке «ночник», — тогда помолчите пока: погляжу вокруг. — И негр, найдя в механизмах экскаватора достаточно большой просвет, начал медленный осмотр потемневших окрестностей. — Вроде никого нет, кроме этого недобитка.

— Эй, вы! Сволочи! Перевяжите, фашисты! — раздался из-за вышки истерический вопль. — Смотрите, с вас за беспредел спросят!

— Это еще что? — Леонид и Роман удивленно переглянулись. Кто-то орал по-русски. Охрипшим голосом, с надрывом и вполне себе на языке Пушкина.

— Слушай, урод, ты один? — в ответ крикнул Леонид с молчаливого согласия Хиггинса. — Не ты в меня из бесшумки метил? Смотри, гад, сейчас гранату тебе переброшу!

— Не я, зуб даю! Перевяжите, потом вам у братвы зачтется. И базар есть, нужно перетереть!

— Ты ему точно не в голову стрелял? — удивленно спросил Хиггинс, выслушав перевод с блатного русского на хреновый английский. — Или от страха мозги потекли?

— Щаз! — Леонид прицелился правее раненого и пару раз выстрелил, осыпав бандита землей. — Ну как тебе, тело? Хочешь, в тебя прилетит?

— Не стреляйте! Я один, я сдаюсь! — От взвывшего бандита отлетел выброшенный автомат, следом за ним — пояс с пистолетом. — Перевяжите только, у меня из-под жгута течет!

— Что скажете? На камикадзе он вроде не похож, — переглянулись дорожники. Потом Леонид вставил патрон в ракетницу, взвел курок и выстрелил в ясное звездное небо. Искрящийся росчерк ракеты расцвел вверху хоть и крошечным, но ярким солнцем. Освещенные холмы и небольшая долинка сухого русла были безмолвны и абсолютно равнодушны к копошащимся здесь людям.

Через полчаса связанный пленный лежал возле очага, с кровавым пятном на свежей плотной повязке прямо поверх штанины. Остальные четверо были мертвы и сложены внутри периметра лагеря для более подробного осмотра. Роман одевался, Хиггинс пил воду крупными глотками, а Леонид прокручивал запись на экране видеокамеры, которую он вытащил у раненого бандита.

— Вы, мрази, женщин пытали? — с трудом выговорил Панфилов, оторвав взгляд от жуткого зрелища. — Соски бокорезами откусывали? Да я тебе сейчас яйца отрежу, ур-р-род! — И Ленька потянул из нагрудных ножен кизлярский вороненый клинок. Сделал шаг к пленному и сильно пнул его в бедро.

Бандит взвыл от боли, выгнувшись дугой, попытался отползти, отталкиваясь здоровой ногой.

— Нет, не надо! Держите его! — орал отползающий от бледного как стенка Панфилова пленный, а Леонид перехватил клинок и шагнул, занося его над головой. И был перехвачен за руку Майклом.

— Пусти! — повернулся озверевший парень к морпеху. — Они девок резали, а потом убивали! Я сейчас его!..

— И станешь, как он. — Хиггинс крепко держал мастера за запястье, не пытаясь, однако, отобрать нож или вывернуть руку. Просто стоял и смотрел в глаза Панфилову. — Хочешь крови и мести? Пристрели его — и все, не становись на одну доску с ними. Или повесь на вышке. Я мешать не буду: твое «мясо», что хочешь с ним, то и делай. Но пока сходи, свяжись с «Концом путей», пусть высылают «кавалерию». Ночь еще не кончилась, парень…

Леонид несколько минут стоял, молча глядя в глаза негру, потом обернулся и посмотрел на Романа. Тот пожал плечами:

— Веревку найдем, как решишь.

— Хорошо, сейчас доложу и вернусь. Поговорить с ним все равно не помешает. — Леонид засунул нож в ножны, взял винтовку со стола и пошел в офис.

— А с тобой я поговорю. — Майкл присел к переведшему дух бандиту, который понял из короткого разговора на английском, что его пока не убьют. — Роман, переводи. — И неуловимым движением ткнул кончиком лезвия «Ка-Бара» в ноздрю бандита.

Тот взвизгнул, попытался дернуться, но морпех прижал его коленом к земле, запрокинул голову назад и еще раз ткнул ножом, уже в другую ноздрю.

— Где остальные — ты, кусок дерьма?! Где машина? Почему вы напали на наш лагерь? — Майкл крутил вороненым лезвием перед глазами ошалевшего от страха бандита, а тот хлюпал полными крови ртом и носом, пытаясь что-то сказать. — Гляди, надумаешь молчать — отрежу нос для начала, а потом разрешу мастеру и яйца тебе отрезать. — И швырнул голову бандюка так, что тот врезался затылком в землю, лязгнув при этом зубами.

— Лучше их отстрелить, яйца-то, — хмуро поправил переводивший все это бандиту Роман, — а то у него технические неполадки в штанах, нож долго от дерьма отмывать придется.