Два цвета реальности - Елена Митягина

От него не было известий и в следующие два дня. В четверг мое израненное самолюбие и печальные бабочки в животе, век которых оказался недолог, заставили меня сделать первый шаг. Я больше не могла сидеть на месте, слишком сильно хотелось увидеть соседа, от мыслей о котором голова шла кругом. Откровенно навязываться желания не было, поэтому я решила, что домашнее печенье, как дружеский жест не без намека, будет отличным вариантом для спонтанного визита.

Весь вечер мы с Мариной пытались что-то соорудить из муки, яиц, сахара, лимона и духовки. К нашему общему удивлению печенье получилось очень вкусным. Я сложила его в небольшую корзинку, которую мы нашли в одном из кухонных ящиков, и направилась грудью на амбразуру моего нетерпеливого ожидания.

Саша жил в соседнем доме, и когда я шла по подъездной дорожке, заметила, что в его спальне горит свет. Дважды я пыталась повернуть назад, боясь нажать на кнопочку дверного звонка, но в результате все же пересилила себя. Сердце в горле мешало ровно дышать, но отступать было некуда. После первого звонка я простояла на пороге около минуты. Дверь никто не открыл, возможно, Саша спал. Назойливой быть не хотелось, тем более будить его, поэтому я развернулась и расстроено поплелась обратно.

– Оксана, – внезапно услышала я за спиной удивленный голос Саши. – Что ты тут делаешь?

– Привет, – от неожиданности я вздрогнула. – Да вот… в общем, мы с Мариной решили испечь печенье, и, кажется, переборщили с ингредиентами. Получилось слишком много, захотелось угостить тебя. Вышло довольно неплохо.

Пока я смущенно сочиняла текст, который изначально в моей голове звучал более правдоподобно, удивление в черных глазах сменялось любопытством. Легкий игривый взгляд, пронзавший меня насквозь, сообщал о том, что Саша все же рад меня видеть. Мне очень хотелось верить в это.

– Спасибо, – с улыбкой произнес он. – Как твои дела? Все хорошо?

Я кивнула, надеясь, что Саша пригласит меня войти в дом, но этого не произошло.

– Как твоя рука? – он бросил взгляд на мое разодранное запястье, и я удивилась, что он вспомнил о моем ранении.

– Еще не зажила. Прости, я, наверное, тебе мешаю, – смущенно сказала я.

Мне было так неловко, что хотелось закрыть глаза, отменить последние действия, как на компьютере, и оказаться в своей кровати. Мало того, что я навязываюсь, так еще и не вовремя.

– На самом деле я только что вернулся из командировки, – ответил он, словно читая мои мысли. – Извини, не могу тебя сейчас пригласить, дома страшный бардак.

– Все в порядке, я ведь зашла так, по-соседски. Соседи ведь так делают, да? Пекут всякие вкусности и угощают друг друга. Держи, – я протянула Саше корзинку с печеньем.

– Хочешь сказать, в следующий раз я должен удивить тебя своими кулинарными способностями?

– Нет. То есть, да.

Я нервничала.

– Я хотела сказать, что не отказалась бы испробовать твою стряпню, – я игриво вскинула бровь, и Саша ответил тем же жестом. – Ты умеешь готовить?

Он кивнул, с улыбой глядя на меня.

– Мое приглашение все еще в силе? – спросил он.

Стала бы я превращать свою кухню в поле мучного боя, и ломиться в твою дверь, как снег на голову, если бы твое приглашение было не в силе?

– Конечно, – улыбнулась я.

– Тогда завтра в семь? – это было скорее утверждение, чем вопрос.

– До завтра, – ответила я.

Я развернулась и направилась к своему дому, не в силах скрыть улыбку. Влюбленные бабочки снова вернулись, и теперь щекотали меня своими крыльями.

– Оксана, – услышала я его голос у себя за спиной. – Я очень рад, что ты пришла.

Я повернулась, продолжая улыбаться. Тем временем пульс участился, дыхание замедлилось, голова закружилось. Все сопутствующие влюбленным состояния в момент атаковали меня, едва не сбив с ног. Я чувствовала себя влюбленной дурочкой, и в тот момент мне это очень даже нравилось.

– Спокойной ночи, – ответила я, пытаясь не выдать себя. Судя по всему безуспешно. Я видела, как он провожает меня взглядом, не торопясь закрывать дверь.

Домой я вернулась в надежде все рассказать Марине, однако она предпочла мне общество Максима, и отправилась в свою комнату разговаривать с ним по телефону. Когда я поняла, что подруга пропала надолго, решила не ждать ее, и отправилась спать. Погрузилась в забытье я довольно быстро, прокручивая в голове нашу последнюю встречу с Сашей. Сколько я спала – не знаю. Когда я открыла глаза, за окном было по-прежнему темно, в комнату просачивался серебристый лунный свет.

Внезапно я почувствовала запах гари, и попыталась встать, чтобы проверить, что случилось внизу, однако не смогла пошевелиться. Я лежала словно парализованная, осознавая, что происходит что-то ужасное, но не в силах что-либо сделать. Тем временем запах все усиливался. Постепенно дым начал просачиваться в мою комнату, на первом этаже что-то горело, и у меня началась паника. Ни рука, ни шея, не даже палец на ноге не двигались. Попытка закричать также не дала результата. Похоже, что Марина спала, звуков из ее спальни не доносилось, и если мой сонный паралич сейчас же не пройдет, мы можем сгореть. Эта мысль заставила тело содрогнуться, по спине пробежал холодок. От ужасных картин, разыгравшихся в моей голове, стало невероятно страшно, и я заплакала.

Через секунду я проснулась по-настоящему. Подушка была мокрой от слез, но все мои конечности, к счастью, работали, и голос оставался со мной. Не успела я подумать, что сон был чересчур реалистичным, как мой нос вновь почуял запах дыма. Я вскочила с кровати и на всякий случай ущипнула себя за руку. Не рассчитав, я дернула больное запястье, и вскрикнула от боли. Из незаживающей раны начала сочиться кровь, но думать о ней я не могла, поскольку мой сон, похоже, на глазах начинал сбываться.

Открыв дверь своей комнаты, я ужаснулась: первый этаж был заполнен дымом. Я бросилась в комнату к Марине и, разбудив ее, побежала вниз. Осмотрев задымленную кухню и гостиную, прижимая к лицу влажную тряпку, я поняла, что открытого горения нигде нет. В глаза бросился ковш, стоящий на плите. Еще вечером, когда мы готовили с подругой печенье, он был серебристым и блестящим, сейчас же перед моими глазами красовалась обугленная кастрюлька. Газ продолжал гореть, ковш продолжал коптиться, выделяя черный ядовитый дым. Я подбежала к плите, быстро выключив конфорку. Пришедшая на помощь Марина открыла все окна на первом этаже нараспашку, и мы, накинув куртки, вышли на улицу.

Несколько минут мы стояли молча, пытаясь прийти в себя. Обе понимали, что смогли избежать настоящего пожара и возможной трагедии только чудом. Я видела, как подругу трясло, поэтому решила отложить гневные ругательства до утра. Вместо этого я обняла ее и попыталась успокоить.

Первой заговорила она.

– Спасибо, – произнесла Марина. – Если бы не ты, я… я не знаю, что бы сейчас было.