Ночь Солнца - Вадим Панов

– Шкатулки, как я понимаю, в лагере нет, – протянул Ортега.

– Нет, – подтвердил Нега. – А заодно исчезли все документы и электронные приборы.

– Кто занимался безопасностью археологов?

– Люд.

– Значит, их убили не челы.

– Именно.

– Интересно… – Ортега побарабанил пальцами по столешнице. – Мира сообщила о находке в Зелёный Дом?

Несмотря на недавнее язвительное замечание, имя подруги Неги помощник комиссара знал.

– Нет.

– А об экспедиции?

– Не проверял.

– Я проверю… – Ещё одна легкая дробь по столу. – Но что-то мне подсказывает, что Мира и тут проявила самостоятельность.

– Да.

– Она рассчитывала найти нечто ценное? – прищурился Ортега.

– Она была рассеянна и слегка встревожена перед отъездом.

– Есть догадки?

– Только предположение.

– Я весь внимание.

– На поляне, где велись раскопки, я заметил следы шахт. И почувствовал характерный запах.

Дальше можно было не продолжать.

– Намекаешь, что Мира нашла место выхода Железной Крепости?

– Всё может быть.

– Гм… Намекаешь, что надо разбудить Сантьягу?

– Он спит? – удивился Нега.

– Ну, когда-то, наверное, спал, – без особой уверенности ответил Ортега, возвращаясь к изучению фотографий. – Мира выжила?

– Да.

– Повезло?

– У нее «навские эскизы», – объяснил Нега. – Только благодаря им я сумел дотащить Миру до эрлийцев.

– Девушка оказалась не так глупа, как большинство её зелёных сородичей, – заметил Ортега и резюмировал: – Ты благотворно на неё влияешь.

– Мы пойдём к Сантьяге?

– Ты уверен, что он уже проснулся?

* * *

…Кабинет комиссара Тёмного Двора радикально отличался от подавляющего большинства прочих помещений Цитадели, выдержанных в стиле милого навским сердцам военно-фортификационного консерватизма, отсылающего знатоков ко временам империи Тёмного Двора и массовых казней на закате. Считалось, что трёхчасовое пребывание в декорированном навами помещении гарантированно вызывает шизофрению у разумного любого генетического статуса, однако рабочее место Сантьяги претендовало на лавры ультра-ультрасовременного офиса, прекрасно освещалось и было царством не камня и садизма, а стекла, металла и новейших технологий. Хотя и садизма, конечно, тоже, но он умело скрывался среди гаджетов и странных конструктивных решений.

– Вам не понравилось в Токио?

Участливый тон Сантьяги не сбил Негу с толку. Он опустился в предложенное кресло, сдул с рукава пылинку – абсолютно скопировав жест комиссара – и доложил:

– Всё началось с того, что я не дозвонился до Миры…

В отличие от Ортеги, Сантьяга выслушал рассказ молча, впрочем, он редко перебивал докладчиков. И даже предположение насчёт Железной Крепости не заставило комиссара позабыть о вежливости. Он лишь дотронулся кончиками пальцев до подбородка, да так и замер в кресле, продолжая смотреть на Негу чёрными, глубоко запавшими глазами, а когда разведчик умолк, принялся внимательно рассматривать фотографии.

– Жаль, конечно, что челы до сих пор не научились делать оптику приемлемого качества.

– Лет через четыреста у них появятся нужные технологии, – хмыкнул Ортега. – А до тех пор будем продолжать пользоваться продукцией шасов.

– К сожалению, Мира решила не переплачивать и приобрела человскую видеокамеру, немодернизированную.

– Зелёный Дом всегда отличался удивительной скупостью, – притворно вздохнул Ортега.

– Эта камера играла вспомогательную роль, – вступился за подругу Нега. – А шасы настолько жадные, словно вобрали в себя всю скупость Спящего.

– Именно по этой причине финансовые дела Великого Дома Навь в полном порядке, – усмехнулся Сантьяга. И отложил фотографии. – Единственное, что я могу сказать точно: артефакт, который отыскала ваша знакомая, сделан не асурами.

– Вы уверены? – Нега уже свыкся с мыслью, что Мира влезла в ОЧЕНЬ неприятную историю – в отношении асуров навы проводили стратегию «Убивай и не разбирайся», – и воспринял слова комиссара с облегчением. – Но ведь шкатулка почти не видна…

– Неважно. – Сантьяга легко махнул рукой. – Штанги, которые Железная Крепость выдвигает к поверхности, несут сугубо утилитарную функцию, в них в принципе не может ничего быть, а если что и отыщется, то будет уничтожено охранными заклинаниями, которые продолжают функционировать даже сейчас. Так что… – Комиссар на мгновение замер, пристально разглядывая одну из украшающих кабинет картин Аркадия Ивова: проснувшийся вулкан, лава которого, казалось, вот-вот поглотит ультра-ультрасовременный кабинет. – Так что мы имеем дело с совпадением: в месте, где Железная Крепость подошла к поверхности, оказался некий артефакт, который…

– Стал причиной расправы? – закончил за шефа Ортега.

Несколько секунд Сантьяга пристально изучал подавшего голос помощника, после чего едва заметно качнул головой:

– Вопрос в том, почему расправа вообще случилась? Нет никаких сомнений, что шкатулка была целью, но как нападавшие о ней узнали?

– Кто-то стал предателем, – холодно ответил Нега. – И с ним тоже расплатились.

– Очень может быть… – Сантьяга вновь вернулся к созерцанию картины. – Хотите расследовать это дело?

– Если вы не против, комиссар.

– Я не против. – Помимо целого букета достоинств, Сантьяга мог похвастать совершенным и всеобъемлющим любопытством и ни за что не прошёл бы мимо столь интересной информации. – Но по следу обязательно пойдут зелёные ведьмы.

– У меня преимущество.

– У нас всегда преимущество, – улыбнулся комиссар. – Ведь мы навы.

Бразилия, Рио-де-Жанейро За несколько месяцев до описываемых событий

И снова возвращение в номер, и снова – перед самым рассветом, в минутах от прихода солнца, рискуя, потому что малейшая заминка, например, проколотое колесо такси, могла привести к необходимости искать укрытие. Или гореть под проклятым солнцем Земли – чужим для масанов, убийственным.

Макс и Кайл рисковали, потому что затягивали пребывание в клубе до последнего – уж больно хорошо было расслабляться в обществе послушных, готовых на всё Танцоров. Хочешь – хлебни эту девочку, хочешь – того мальчика, хочешь – сделай с ними что-нибудь другое, а хочешь – высуши досуха, и жертва будет тебе благодарна. А остальные челы посмотрят на её труп с завистью…

Поначалу безумные Танцоры вызывали у масанов презрение, как тупой скот, не понимающий, что он теряет, однако теперь их чувства слегка изменились, и замороченные челы стали казаться партнёрами, участниками необыкновенного карнавала, во время которого каждый может стать каждым.