Грань - Джек Хорн

– Позову Айрис и Коннора, – произнесла Эллен. – Они подпишут документы, если потребуется.

– Нет, благодарю, – сказал Кук, не скрывая эмоций. – Я бы предпочел пообщаться с мисс Тейлор тет-а-тет. Вы не против?

Он шагнул по направлению ко мне.

– Если я правильно помню, вам скоро двадцать один исполнится, а разговор наш будет неофициальным. Вас определенно не подозревают в том, что вы замешаны в… нападении на вашу, э-э, двоюродную бабушку.

Он старался использовать максимально мягкие термины – происшествие, нападение.

– Полагаю, правильнее будет назвать это «хладнокровным убийством», – отрезала я. – И, да, я вполне согласна обсуждать все без «присмотра старших».

Эллен покосилась на меня, явно намекая, что не стоит быть чересчур болтливой. Но разве речь шла о моем чистосердечном признании? Я понятия не имела, кто убил Джинни. Я вообще не представляла, что меня энергетически ударило, когда я вырубилась.

– Я в порядке, тетя Эллен. Оставьте нас наедине.

– По крайней мере, позвольте мне принести вам чего-нибудь охлажденного… детектив. Хотите сладкого чаю?

– Нет, благодарю, мэм. Я не отниму у вашей племянницы много времени. Сейчас вашей семье тяжело, а мисс Тейлор – в особенности.

– Ладно. Если передумаете, дайте мне знать..

Тетя Эллен вышла и тихо затворила за собой дверь.

– Она имела в виду, что будет стоять с другой стороны и подслушивать, – пошутила я, и вдруг сообразила, что любой из родственников может использовать свои магические силы для данной цели. В основном ведьмы способны проецировать свое сознание в определенное место – хоть на край света, – чтобы следить за происходящим. А шпионить за нашей библиотекой для них вообще ерунда. Наверняка тетя Эллен сейчас ищет опытного ведьмака.

Детектив Кук ухмыльнулся:

– Присядем, не возражаете? Я действительно не хочу вас тревожить. Кроме того, я занимаюсь тренировками, поскольку готовлюсь к традиционному марафону, и, если честно, мои старые кости устали, да и мышцы побаливают.

– Разумеется, не возражаю.

Я устроилась в обитом тканью кресле с подголовником и вежливо указала на диванчик напротив.

Кук проигнорировал мой жест и пододвинул к креслу пуфик, сев ко мне вплотную. С такого расстояния я увидела на его лице щетину, начавшую отрастать после утреннего бритья. В его внешнем виде и манере двигаться была небрежная мужественность, которую дядя Оливер находил столь привлекательной. Кук наклонился вперед и заговорил:

– Я вырос в Саванне, меньше чем в паре миль от вашего дома. Знаком с остальными вашими родственниками и близко общался с вашим дядей в молодости. Я в курсе, что в вашем семействе – особый жизненный стиль, но я вынужден вас кое о чем спросить.

Он резко выпрямился и продолжил:

– Итак, вы навестили вашу двоюродную бабушку. Вы увидели, что ее забили насмерть и она лежит на полу, но в первую очередь позвонили вашей тете…

Он открыл свой блокнот с черной обложкой.

– …Айрис. Вам не пришло в голову, что сначала надо связаться с полицией или, например, со «Скорой»?

– В «Скорую» я не стала звонить потому, что сразу поняла, что Джинни мертва.

– А у вас есть соответствующая медицинская подготовка? Ваши родные уже сообщили мне, что вы еще учитесь в художественно-дизайнерском колледже Саванны. Разве навыки рисования дают вам квалификацию устанавливать, нуждается ли человек в медицинской помощи?

Внезапный напор ошеломил меня. Несомненно, он рассчитывал застать меня врасплох.

– Нет, – буркнула я. – Если я вижу, что макушку черепу проломили, а из головы мозги торчат, этого вполне достаточно, даже с моей квалификацией.

Кук слегка откинулся назад, пытаясь принять непринужденную позу.

– Извините. Я высказался несколько грубее, чем следовало. Но я искренне огорчен тем, как вы испортили все улики на месте преступления.

– Я ни к чему не прикасалась, – возразила я.

– Руками, возможно, но, когда вы потеряли сознание, вы упали прямо на тело. Сдвинули его на фут, не меньше. На тело вашей бабушки попали ваши волосы и волокна ткани с одежды.

– Простите за неловкость, – пробормотала я, понимая причину его раздражения. Поверить не могу, почему мне никто ничего не сказал. Хотя я и сама предпочла бы этого не знать.

– Хорошо. Давайте сосредоточимся на голых фактах, мисс Тейлор. Я действительно считаю, что вы никоим образом не замешаны в смерти вашей двоюродной бабушки, поверьте мне.

Он снова наклонился и пристально посмотрел мне в глаза.

– Поверьте мне, мисс Тейлор, – повторил он. – Кстати, в большинстве случаев жертвы знают своих убийц в лицо. А порой подобное тяжкое преступление совершает кто-то из их родных. Думаю, вы со мной согласитесь, мисс.

Он сделал выразительную паузу.

– Вероятно, убийца терпеть не мог пожилую леди. Он нанес три удара. Она оказалась крепкой старушкой. Но последний удар буквально снес ей крышу.

Он прищурился.

– Вы же ее не слишком любили? – вдруг прошептал он.

– Нет. Но точно не ненавидела. Не настолько, чтобы ее убить.

– А почему вы ее ненавидели? – спросил он, будто не услышав моих слов.

– А разве это имеет значение? Я бы никогда такого не сделала.

– Ладно, – произнес он. – Но раз она пробудила ненависть в вас, мисс, допускаю, что она могла точно так же пробудить ее у других родственников. Что, если кто-то ненавидел ее в силу тех же причин, что и вы? Тогда, зная некие причины, я смогу найти преступника и призвать его к ответу.

Он ненадолго задумался, а потом опять принялся за свое:

– Вы, Тейлоры, имеете свою точку зрения на любые события, которые происходят в мире, но ведь вы верите в справедливость?

– Естественно! Джинни не заслуживала того, чтобы ее убили, тем более – так.

– Тогда расскажите, за что вы ее ненавидели, – настаивал он.

Я перестала сопротивляться и выложила ему правду, ту, которую мне хотелось высказать всю мою жизнь.

– Дело в том, что Джинни заставила меня чувствовать себя ошибкой природы. Чувствовать, что я не имею права на существование.

– Продолжайте.

– Моя мама умерла во время родов. У меня есть сестра-близнец. Мэйзи и….

Я помолчала, пока он чиркнул короткую запись в черный блокнот.

– Джинни обожала Мэйзи. А вот меня – нет. Говорила, что моя мама осталась бы жива, если бы нас не было двое.

У меня хлынули слезы из глаз, я судорожно вздохнула, когда давно наболевшие слова вырвались из меня.

– И она заставила вас в это поверить? – спросил он. Протянул ладонь и едва не коснулся моего запястья. Но быстро передумал и осторожно убрал руку.