Тайный огонь - Джонатан Страуд

В то утро Уиррим был красив, как никогда. Его округлые уступы озаряло утреннее солнце, травянистые склоны и цепочку каменистых утесов тронуло золотым светом. Только самые глубокие ущелья на южном склоне оставались в тени. На дне их ледяные потоки спадали каскадами со ступени на ступень, и каждая ступень была в сотню футов вышиной. Дул свежий, сильный ветер, по небу неслись славные пушистые облачка, отбрасывающие мимолетные тени на яркую землю.

Стивен с Майклом карабкались наверх, оба поглощенные собственными думами.

Стивен практически не обращал внимания на великолепные пейзажи вокруг. Легкость, с которой его брат произнес запретную клятву, глубоко потрясла Стивена, и теперь ему было крайне не по себе. Стивен был готов следовать за Майклом туда, куда тот скажет, ради клятвы. Но что делать, когда у Майкла иссякнет воображение и станет очевидно, что он лжет, Стивен понятия не имел. Конечно, следует его как следует отлупить, но это, наверно, огорчит Сару даже больше, чем вчерашнее поведение Майкла. В эти несколько месяцев сестра очень рассчитывала на взаимную семейную поддержку, и Стивен с Майклом старались сдерживаться, как могли. Но сейчас — Стивен яростно пнул камешек, попавшийся под ноги, — его терпение висело на волоске.

Майкл шагал вверх, машинально огибая попадающиеся на крутой тропе камни. Рассказав брату о происшедшем — а это признание было одновременно и оправданием, и вызовом, — Майкл почти сразу начал жалеть об этом. Нет, он не жалел, что принес отчаянную клятву: он же знал, что говорит правду! И не то чтобы ему было жалко показывать Стивену заветное место. Он просто… ну, скажем прямо: он не был уверен, что Стивен заслуживает этого тайного знания. По мере того как солнце поднималось все выше на небо и они взбирались все выше на гору, Майкла все сильнее грызло гнетущее чувство, что эту тайну надо было сохранить при себе. И ведь все это — из-за его проклятой слабости, из слабодушного стремления с кем-нибудь поделиться! Но как можно рассказывать о таких вещах кому угодно, пусть даже родному брату? Стивену этого не понять, он лишен дара. Он просто обычный мальчишка, и ничего такого в нем нет, если не считать скрытой красоты его лица.

В начале пути, пока они огибали лес Рассет, шагая дорогами, по которым гоняли скот, и ровными тропинками, Майкл несколько раз отставал от брата и смотрел на него своим новым зрением. Оба раза перед ним появлялся силуэт конской головы, переливающейся живыми, великолепными красками. И внезапно Майкл понял, что видит перед собой.

Это была душа его брата.

Ну а что же еще? Это явно не имело отношения к его физическому состоянию, однако, похоже, сосуществовало с его материальным телом. Оно постоянно клубилось, точно магма в вулкане или — Майкл усмехнулся такой простецкой аналогии — точно суп в закипающей кастрюльке. Оно переливалось тысячей цветов, озаренное своим собственным внутренним светом, но больше всего Майкла восхитило то, что эти переливы явно отражали эмоции Стивена. Сейчас в этом кипящем котле клубилась тревога с проблесками багровых, более мрачных мыслей. Один раз, когда Стивен запнулся о корень и Майкл услышал, как брат выругался вслух, в его душе мелькнул фиолетовый клубок злости, который сразу же растаял.

Да, зрелище было великолепное, и Майкл готов был любоваться им хоть до вечера, не переключаясь на скучные, привычные краски лета. Но переключаться поневоле приходилось, а то в багрово-сером полумраке недолго было и ногу сломать.

Дурак он был, что ему сказал. Мог бы остаться единственным человеком, кто об этом знает… а теперь поклялся страшной клятвой, и уж Стивен наверняка заставит его доказать, что он не соврал! Выхода не было. Хотя… Может, попробовать убедить его забыть об этом, обратить дело в шутку? Попробовать можно, но вряд ли выйдет.

— Стивен…

Брат остановился, обернулся, Майкл встретился с ним взглядом — и умолк на полуслове. Возврата нет. По крайней мере, сейчас.

Он заискивающе улыбнулся брату и пожал плечами. В глазах — за глазными яблоками — что-то слабо ныло.

— Ну что? — спросил Стивен. — Идем дальше?