Знак кота - Андрэ Нортон

Я сдержался, не позволяя себе опрометчивых резких движений, поскольку знал, что они могут спровоцировать неожиданное нападение. С чего я вообще взял, что зверь, которого я выхаживал, — единственный из своего рода на моем островке? Всем прекрасно известно, что песчаные коты живут небольшими семьями.

Я двигался очень медленно, все время успокаивающе мурлыча себе под нос — точно так же, как в тот раз, когда я нашел раненого зверя.

На одном из самых высоких уступов, припав к скале, сидел другой песчаный кот. Теперь я слышал его рычание и видел, как напряжены его плечи и лапы — пришелец готов был в любой момент броситься на меня. Посох я только что вогнал в расщелину, закрепив на нем мой импровизированный навес. У меня оставался только нож, поскольку кот был слишком близко ко мне, чтобы я успел воспользоваться пращой.

Это была самка. Округлое тело, янтарного цвета спина с резко контрастирующими с ней белыми пятнами, густой белый мех между ушами и вдоль спины, вокруг морды и на брюхе. Она была великолепна. Ее хвост стоял прямо, как копье, а огромные глаза смотрели на меня. Она была лишь немногим меньше своего супруга.

Какое-то время, показавшееся мне бесконечно долгим, мы смотрели друг другу в глаза. Затем мои чувства достаточно обострились, чтобы почувствовать, как напряжение постепенно покидает ее. Если она и набросится, то не прямо сейчас.

Продолжая напевать и не отрывая от нее взгляда, я стал боком продвигаться в сторону, пока не сумел дотянуться до полосок крысиного мяса, которые я разложил, чтобы подвялить на солнце. Взяв несколько полосок, я медленно двинулся обратно к ней.

— Великая, — я старался говорить тихо и ровно, как мог, — я не желаю зла ни твоему супругу, ни тебе. Прими этот дар гостя.

Подавив все свое беспокойство, я подошел к самому подножию скалы, на которой она сидела, и положил там мясо, а потом снова отодвинулся. Она предупреждающе ворчала на меня, когда я приближался к ней, но так и не бросилась.

Пристально глядя на меня, она мягко спрыгнула вниз и обнюхала мое угощение. Довольно долго не решалась его взять, словно сомневалась в моих добрых намерениях и не доверяла поступкам. Затем, видимо убедившись в том, что я ей дал действительно мясо и ничего больше, она взяла зубами две полоски и одним прыжком оказалась рядом со своим самцом.

Когда тот обнюхал мясо и проглотил его, она, в свою очередь, исследовала его рану и лизнула кашицу, которой я ее замазал. Затем стала вылизывать мех между ушами у своего кота. Я снова услышал его рокочущее низкое урчание.

Во мне нарастало ощущение, что они каким-то образом общаются. Но когда я шагнул было к ним, кошка тут же вскочила на ноги и оскалила клыки, предупреждая, чтобы я не приближался.

Она была достаточно далеко от пути, которым я мог бы спуститься вниз к пруду за водорослями, а их надо было собрать побольше, сделать из них лепешки и высушить на солнце, как и мясо. Я чувствовал бы себя спокойнее, имея запасы пищи, а не рискуя, раз за разом спускаясь за ними вниз. Мы перебили далеко не всех здешних крыс, они знают, что мы здесь, и придут сюда снова. В этом я ничуть не сомневался.

Кошка следила за тем, как я спускаюсь вниз. Она не отходила от своего супруга. Но все равно я чувствовал себя так, как будто пытаюсь проскользнуть мимо рогатого ориксена или пройти мимо настороженной ловушки.

Я дважды спускался вниз и поднимался наверх, перетаскивая водоросли. Когда я во второй раз поднялся к своему импровизированному лагерю, я увидел, что кошка вытянулась возле супруга, но все равно не спускает с меня недоверчивого взгляда.

Я занялся лепешками, прежде отобрав те водоросли, которые понадобятся мне для лечения кота. Найдя широкий плоский камень, я разложил на нем добычу, оставив немного, чтобы съесть сегодня.

Когда я вылеплял последние лепешки, моя кошачья подвеска снова высвободилась из-за ворота рубахи. На камнях у входа в пещеру заплясал яркий блик, отразившийся от полированного металла.

Обе кошки подняли головы, наблюдая за игрой солнечного зайчика. Кошка издала какой-то звук, больше похожий на мяуканье, чем на ворчание. Теперь она сидела и смотрела на меня — точнее, на то, что я носил на груди и что породило этот отблеск.

Она встала. Я заставил себя остаться на месте, словно любые опасения были забыты. Огромные лапы, каждая из которых запросто могла содрать лицо с моего черепа, как бывало с некоторыми неосторожными охотниками, неторопливо переступая, несли ее вперед.

Но направилась она не ко мне, а к камню, на котором лежало уже жесткое, как ремень, мясо. Она взяла одну полоску за самый кончик, затем двинулась ко мне. Подойдя на расстояние, позволяющее ей сбить меня ударом лапы, она снова села и легким движением головы бросила мясо так, что оно упало на носок моего ботинка.

Я почти не верил своим глазам. Из всего, что я слышал о песчаных котах, мне было известно, что это коварные враги и что они вполне могут на равных состязаться с людьми в разумности своих действий, давая старикам повод шептаться о демонах или о чем-то вроде того. Из поколения в поколение мой род и эти прекрасные звери были смертельными врагами. Теперь она по собственной воле предлагала мне такой же дар мира, как и я ей прежде.

Я подобрал полоску мяса и вцепился зубами в волокна, стараясь разжевать мясо, которое сейчас было жестким, как высохшая дынная лоза, что оказалось почти за пределами моих возможностей.

Я мрачно жевал и глотал, надеясь, что ломкие волокна не расцарапают мне глотку.

— Благодарю, великая, за то, что разделила со мной трапезу.

Конечно, она не могла меня понять, но я наделся, что мои интонации покажут ей, что между нами мир. Повинуясь внезапному порыву, я снял с шеи цепочку с подвеской и протянул ее, положив на скалу недалеко от нее.