Краткий курс магического права - Анна Орлова

Может, это слуга? Но нет, на слугу он ничуть не походил: расстегнутая почти до пупа рубашка открывала грудь, поросшую рыжим волосом, в зубах у незнакомца дымилась сигарета.

— Тебе кого, милашка? — спросил он, окидывая меня взглядом с ног до головы.

— Астарта, — пискнула я, вдруг сообразив, что уже стемнело, а мужчина кажется опасным. К тому же от него несло перегаром и потом.

— Это еще кто? — глубоко затянувшись, поинтересовался он.

— Как это — кто? Хозяин этого дома!

Мужчина ухмыльнулся.

— Хозяин этого дома я, лапушка.

— Нет, не может быть! Вчера…

— Вчера, — перебил он, — мой домик снял какой-то хлыщ. Заплатил хорошо, так чего б мне не согласиться?

— А… Где он сейчас?!

— Откуда мне знать? — вопросом на вопрос ответил он. Потом неприятно усмехнулся: — Кажется, тебя облапошили, милашка. Но если хочешь, можешь остаться со мной. Уверяю тебя, тебе понравится.

Я уже не слушала. Развернулась и побрела прочь.

Нет, такого не может быть, это ошибка! Мы ведь любим друг друга!..

Астарт не объявился ни на второй день, ни на третий.

После работы я бежала на место встречи и ждала там до позднего вечера. Тщетно, от Астарта не было никаких вестей.

Госпожа Гадрка смотрела на меня все подозрительней и все меньше верила в мою путаную ложь о больной подруге и массе дел…

— Алевтина, вы не могли бы… — с порога начала госпожа Громова и умолкла.

Я подняла заплаканное лицо, потерла глаза, которые горели огнем от долгих слез.

— Да, госпожа Громова? — тускло сказала я.

Ничего не хотелось, ни на что не было сил.

— Алевтина, что случилось? — неожиданно мягко спросила куратор, присаживаясь напротив.

Я молча помотала головой, но она и не думала отступать.

— Видите ли, — задумчиво проговорила она, сложив пальцы домиком, — я полагала, что вы достаточно интересная личность, раз рискнули пойти против общепринятых представлений о попаданках. Однако мне уже кажется, что я слишком переоценила вас. Согласитесь, я была с вами терпелива, но всему есть предел.

— Я… я просто… — Голос дрогнул, и я замолчала, стараясь собраться с силами. — Ладно, я расскажу…

Когда рассказ был закончен, госпожа Громова некоторое время молча смотрела на меня. По ее непроницаемому лицу не понять было, как она все это восприняла.

Наконец она встала, отошла к книжному шкафу, рассеянно коснулась корешков книг. И спросила, не оборачиваясь:

— Постарайтесь припомнить, была ли у вашего возлюбленного большая родинка в виде перевернутой пятиконечной звезды? Вероятнее всего, на груди.

— Да! — от удивления я икнула и прикрыла рот рукой. — Ой, извините!

— Ничего страшного, — рассеянно отозвалась она. — У меня возникло срочное дело. Будьте добры дождаться меня здесь.

— Конечно, госпожа Громова! — пообещала я, недоумевая.

Странное поведение куратора даже заставило меня ненадолго очнуться от апатии…

Вернулась госпожа Громова в сопровождении высокого пожилого мужчины, виски которого уже убелила седина.

— Алевтина, это господин Тепенов, — отрекомендовала она. — Будьте добры изложить ему то же, что рассказали мне.

— Хорошо, — растерялась я, стараясь незаметно вытереть заплаканные глаза. А еще от слез заложило нос, и голос звучал противно, гнусаво.

От взгляда госпожи Громовой это не укрылось, и она молча подсунула мне носовой платок.

Я благодарно кивнула, и куратор вышла, осторожно притворив за собой дверь…

Господин Тепенов оказался отличным собеседником — молчаливый, внимательный, он не мешал мне выговориться и не перебивал вопросами. И только когда я окончательно замолчала, борясь со вновь подступающими слезами, он уточнил:

— Скажите, на момент вашей… эээ… встречи с господином Астартом вы были девственницей?

— Да, — кивнула я. Слово «были» неприятно резануло слух.

— И кто-то может это подтвердить? — серьезно спросил он.

Я сдержала нервный смешок. Интересно, как он представляет себе свидетелей девственности?!

— Жаль, — нахмурился он. — Тогда будет сложнее доказать.

— Что доказать?! — не поняла я, и тут меня озарило: — Подождите, был же единорог! Ну, в смысле, я ухаживала за единорогом. Ну, накануне…

Я сбилась и замолчала. А глаза опять на мокром месте!

— Отлично! — просветлел господин Тепенов. — Тогда пишите заявление.

— Какое еще заявление?! — Я была на грани истерики.

Ответить он не успел. Дверь в комнату распахнулась, и вошла госпожа Громова с полным стаканом в руке.

— Алевтина, выпейте это! — велела она строго.

От стакана пахло чем-то лекарственным.

— Сначала объясните, что происходит?! — Я скрестила руки на груди.

— Выпейте, — с нажимом повторила она. — И я все вам объясню.

Пришлось глотать мерзкую жидкость — неприятно тягучую, похожую на сопли. И вкус сладкий до приторности. Фу!

Госпожа Громова внимательно наблюдала за мной, а господин Тепенов рылся в портфеле.

— Вот и молодец, — похвалила она рассеянно, убедившись, что лекарство я допила. — Видите ли, Алевтина, в нашем мире проживают существа разнообразной природы. Некоторые из них — паразиты, например, вампиры и демоны. Разумеется, условия их проживания жестко регламентированы.

— Но при чем тут я?! — Не выдержав, я вскочила и возмущенно уставилась на начальницу. — Госпожа Громова, вы же обещали мне все рассказать!

— Имейте терпение, — невозмутимо ответствовала она. — Вы не дослушали. Итак, нечисти дозволено проживать в нашем мире при соблюдении определенных правил. Например, инкубы и суккубы не должны выпивать человека полностью, не должны соблазнять невинных и так далее. За такие действия предусмотрена уголовная ответственность.

Она замолчала, глядя мне в лицо спокойными темными глазами.

— И? — холодея, не выдержала я. Сжала руки так, что ногти впились в ладони.

— К сожалению, именно девственницы — и девственники, разумеется, — наиболее привлекательны для нечисти, поскольку весьма… хм, соблазнительны в энергетическом плане. А демонам для существования крайне необходима такая подпитка. И, к слову, одной из особых примет всех инкубов является родинка в виде пятилучевой звезды. Я сожалею.

Минуту я тупо смотрела на нее.

«Подпитка»? Нет, я не верю! Пусть даже Астарт лишь переспал со мной, пусть бросил, но… Использовал как живую батарейку?!

— Вы напишете заявление? — вмешался господин Тепенов. В его деловитом голосе сочувствия не было.