Веста - Вероника Мелан

И только сейчас заметил неладное – слезы на ее лице. Горькие и грустные, которые она пыталась скрыть. Делала вид, что слепит уходящее солнце, но он знал – не солнце. Озлился на себя, расстроился одновременно.

– Черт, ты извини, я не подумал. Я, наверное, последний, кого ты сейчас хочешь видеть…

Но Веста лишь качнула головой – дурак. И похлопала рукой на коврик – садись.

Кей присел на краешек. Сложил локти на колени, продолжая себя костерить – не его компания ей была нужна.

И понял, что не знает, что сказать.

А она, оказывается, думала совсем не про него. И расстраивалась не из-за него тоже.

– Скажи, – спросила тихо, так, что он едва расслышал, – у меня ведь получится? Их спасти?

– Конечно, – ответил без раздумий. Она же воин, боец. – Ты уже все для этого сделала, даже супер-способности купила и «вставила». Что именно будешь делать, когда вернешься, знаешь?

– Нет пока… Надо как-то увести людей. Объяснить.

Он уже тоже размышлял на эту тему – что сделал бы, что бы предпринял.

– Кто в селе у вас главный?

– Старейшина.

– Вот к нему сразу и иди. Не послушает тебя, посылай отца.

– Отца тоже навряд ли слушать станет, если слова с пустоты.

– А кого станет?

– Если гонец придет от провидца…

– Тогда в ту сторону и смотри. Притворись, что встретила одного на дороге.

Веста кивнула – он заронил ей верную мысль. Но слезы все еще терла.

– Я должна сделать… хоть это.

«Хоть что-то. Спасти тех, кто мне дорог».

– Почему «хоть это?»

Она говорила так, будто крест на себе поставила – холодный и тяжелый.

– Ну… с себя я позор уже не сотру, – помолчала. Договорила нехотя, призналась. – Кому я такая нужна? Легла под нелюбимого…

«Девка гулящая. Шлюха».

Кей слышал без слов. Но согласен, как ни странно, не был. Осудить легко – понять сложно.

– Знаешь, я думал об этом.

– О чем? О том, что я, как твоя Элена? Что верить нам нельзя? Ты прав…

– Уймись, – обрубил незло. Весту с Эленой он, как ни старался, сравнить не мог. – Думал о том, что, будь я на твоем месте, сделал бы тоже самое.

– Отдался бы старику?

Она даже рассмеялась от неожиданности. Соленые волны; соленые дорожки на щеках, но от смеха ей сделалось легче.

Кей же даже не улыбался.

– Да хоть бабке, хоть старику. Все равно, кому, если бы это помогло. Так что, не мне тебя судить. Ешь давай, – добавил, увидев, что Веста смотрит на него смущенно и недоверчиво. – Остыло уже.

* * *

Веста.

(James Warburton, Alex Thomas – Leaving Home)

Пять дней до тридцатого сентября.

Мы впервые с КейДжеем находились в нормальном кафе. Перед нами две чашки кофе и забытая на блюдечке выпечка. Забытая, потому что Кей сидел не напротив, а на диванчике рядом со мной. И спрашивал:

– Пистолеты у вас есть? А автоматы? Скорость полета пули семьсот метров в секунду, убойная дальность полтора километра…

Он рассказывал об оружии Уровней. Держал собственный сотовый в руке (хороший сотовый, с хорошим экраном – даром, что дом и автомобиль старые) и объяснял мне принцип действия огнестрельных машин.

– Нет.

– Жаль.

– Да, жаль.

– Шестьсот выстрелов в минуту, между прочим. Гранатометов тоже нет, как я понимаю?

– Что это?

Последнее, чем я интересовалась, живя в Пайнтоне, было оружие. У Фредерика и меня всегда была охрана, а пронести такой на Терран я все равно не смогла бы.

– Смотри…

Новое видео: полигон, одетый в мешковатую форму солдат держал на плече бандуру, похожую на сложную трубу. После стремительный полет «ядра», мощный взрыв… Мда, был бы у меня хоть один гранатомет, и армия Туров к селу попросту не приблизилась бы. Парочка таких снарядов, и несколько столетий спокойствия Киреям были бы обеспечены.

– Здорово. Но у нас их нет.

– А что у вас есть?

– Луки.

На меня смотрели долго, не моргая.

– Луки.

Кей повторил это слово неопределенным тоном – скорее, едким. А я все меньше слушала его лекцию и все чаще смещала внимание на собственные сенсоры, которые очень живо и ярко заявляли мне, что рядом со мной сидит добротный крепкий мужчина. Который, к слову, приятно пахнет. Спроси меня кто, и последнее, что я смогла бы добавить о киллерах, что они способны приятно пахнуть. Но от Кея тянуло туалетной водой, и мои ноздри против воли сделались эпицентром чувств. И еще плечо, которым я чувствовала мужской бок и тепло чужого сильного тела.

«Интересно, как это было бы с тем, кто тебе нравится?»

О чем я, Края меня раздери?

Еще мы иногда, когда Кей отрывался от экрана телефона, сталкивались взглядами, и наши лица оказывались в той самой близости друг от друга, которая зовется «комфортной» для любовников, но «некомфортной» для незнакомцев. И почти сразу опять же оба утыкались в телефон.

– Арбалеты?

– Это стальные луки?

– Да.

– Есть только в столице.

– Достать не успеешь?

– Нет, слишком долго на лошади.

И этот взгляд – «что за отсталый мир?» Необидный, впрочем, потому что я знала, что Кей пытается помочь. Хоть как-то, хоть чем-то.

Спустя минуту, когда он отсел на прежнее место – свой законный диванчик напротив – я боком ощутила холод. Жаль. Послушала бы его «лекцию» еще.

– Я все равно из них стрелять не умею.

Мой кофе остыл; внезапно возникшую на щеках розоватость я прятала, опустив лицо. Придвинула поближе корзинку с кремом, сделала вид, что занимаюсь ей.

– А из чего умеешь?

Я криво усмехнулась и пожала плечами – мол, я девчонка, из чего я могу стрелять? Когда у нас и оружия-то такого не изобрели. Мой спутник подпер подбородок ладонью, задумался.

А я продолжала его оценивать. Принюхиваться, присматриваться, допускать мысли не из тех, ради которых мы затеяли эту беседу.

«В конце концов, должны быть у меня редкие и тайные приятные минуты?» Даже если несбыточно?

– Кто-то из ваших умеет воевать?

– Нет, все пахари и скотоводы.

– Засада.

Я была с ним согласна. Но хуже всего, что в этот момент я позволила себе то, чего не позволяла раньше – соскользнуть в думы о селе. Не таким, каким увижу его, когда вернусь, а таким, какое оно сейчас. Пустое, выгоревшее. Черные проплешины и огарки домов, тишина и ветер. Наверное, приходили соседи (если выжили), рыли могилы, хоронили останки. И стоит по кромке леса много крестов. Какой-то из них мамин, какой-то отца…