Восходящая Тень - Роберт Джордан

Белоснежная поверхность Шерома покрывалась сетью тонких трещинок. Они ширились, сквозь них прорывались сполохи черного пламени. Огромный шар начал медленно, поначалу почти незаметно снижаться. И тут Шером взорвался и раскололся на части. Обломки, подобно яичной скорлупе, посыпались вниз, а на месте сферы открылся бездонный провал слепящей, ужасающей черноты. Тьма объяла небосклон, и свет самого солнца утонул в беспредельном мраке. Город полнился криками обезумевших от страха людей. Едва вспыхнул первый язык пламени, как Чарн бросился бежать к Коллам Даан — но он понимал, что опоздал. Он поклялся служить Айз Седай — но опоздал. Он бежал, и слезы катились по его лицу.

* * *

Пытаясь проморгаться и избавиться от следов устрашающего видения, Ранд схватился руками за голову. Огромный падающий шар, исчезнувший во всепоглощающем черном пламени… Неужели я действительно видел, как была пробита скважина в узилище Темного? Неожиданно Ранд понял, что стоит возле стеклянных колонн и смотрит на Авендесору. Чора. Город без чоры подобен пустоши. А теперь осталось только одно дерево, одно на весь мир.

Колонны поблескивали, но теперь они лишь отражали голубоватый свет туманного купола. Мурадина поблизости видно не было, и Ранд сомневался, что тот выбрался из стеклянного леса. Скорее всего, он оттуда не вернется.

Неожиданно Ранд заметил, что с нижних ветвей Древа Жизни что-то свисает. Приглядевшись, он понял, что на шесте, положенном поперек двух веток, повешен человек.

Взревев, Ранд устремился к дереву, на бегу хватаясь за саидин. Пламенный меч появился в его руке в тот самый миг, когда он подскочил, чтобы рассечь веревку. Повешенный — а это был Мэт — упал на землю. Ранд повалился рядом с ним. Шест запрыгал на ветвях и в конце концов тоже со стуком упал на каменные плиты. Оказалось, что это не шест, а необычной формы копье с коротким черным древком и слегка искривленным, отточенным с одной стороны наконечником, похожим на короткий кривой меч. Впрочем, Ранду было все равно, даже если бы этот клинок был выкован из чистого золота или изготовлен из квейндияра и изукрашен сапфирами и огневиками.

Отъединившись от Источника и позволив мечу исчезнуть, Ранд сорвал петлю с шеи Мэта и приник ухом к груди друга. Сердце не стучало. В отчаянии Ранд рванул ворот кафтана, разорвав заодно рубаху и кожаный шнурок, на котором висел какой-то медальон. Отбросив эту побрякушку в сторону, Ранд прислушался снова. Ничего. Ни малейших признаков дыхания. Мертв!

Нет, не может быть, он был жив и здоров, когда я не позволил ему последовать за мной. Он не умрет! Я этого не допущу!

Он изо всех сил ударил кулаком в грудь Мэта — еще раз, еще, еще, затем снова прислушался, и… да, он уловил слабое, едва слышное биение сердца. Очень медленное и к тому же продолжавшее замедляться. Но так или иначе, несмотря на багровеющий на шее след от петли, Мэт дышал, а значит, его можно спасти.

Набрав полную грудь воздуха, Ранд вдохнул его в рот Мэту, а затем снова надавил кулаком напротив сердца. Потом он потянул за пояс, приподнял тело Мэта над мостовой — вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз — три раза подряд, после чего снова принялся вдыхать воздух в рот. Ранд мог бы попытаться оживить его, направляя Силу, но его удерживало воспоминание о мертвой девочке из Твердыни. Он хотел видеть Мэта живым, живым человеком, а не дергающейся под напором Силы куклой. Что же до дыхания… Однажды Ранд видел, как мастер Лухан привел таким образом в чувство мальчугана, которого почитай что мертвым выловили из Винной Реки в Эмондовом Лугу. Помогло тогда — может помочь и сейчас. Ранд чередовал вдохи и выдохи и молился.

Неожиданно Мэт дернулся и закашлялся. Ранд встал на колени рядом с другом, а тот перекатился на бок и, судорожно схватившись обеими руками за горло, втянул в себя воздух. Он очнулся.

С содроганием коснувшись рукой обрывка веревки, Мэт хрипло, с трудом выговаривая слова, произнес:

— Козлиные отродья… хотели меня… чуть меня не прикончили…

— Кто? — спросил Ранд, беспокойно озираясь по сторонам. Окружавшие площадь недостроенные дворцы таращились на него пустыми глазницами окон. В Руидине не было никого, кроме них двоих и разве что Мурадина, если тому все же удалось остаться в живых.

— Те… которые… по ту сторону… скособоченной двери… — прохрипел Мэт. Он с трудом сглотнул, присел и сделал глубокий вдох. — Здесь тер'ангриал, такой же, как и в Твердыне.

— И ты прошел сквозь него во второй раз? Тебе удалось? Ты получил ответы? — взволнованно спросил Ранд. То, что он услышал, могло оказаться очень важным. Ранд отчаянно нуждался в ответах. Вопросов у него накопилось множество, тогда как ответов явно недоставало.

— Как бы не так, — сипло отозвался Мэт, — дождешься от них ответов. Мошенники они и мерзавцы. Мало того, что ничего не ответили, так еще и убить меня пытались. — Он подхватил валявшийся рядом медальон — серебряную лисью голову чуть ли не с ладонь величиной, — скривился и сунул его в карман. — Ну, кое-что у меня от них осталось на память. — Подтянув поближе черное копье, он пробежал пальцами по древку, вдоль которого вились причудливые письмена. В начале и в конце странной надписи виднелось по птице из угольно-черного, выделявшегося даже на фоне черного дерева металла.

Вороны, подумал Ранд, это, должно быть, вороны. Еще две птицы были выгравированы на клинке.

С резким беспокойным смешком Мэт поднялся на ноги, опершись на копье. Искривленный клинок начинался на уровне его лица. Ему и в голову не пришло застегнуть кафтан или завязать ворот рубахи.

— Поганые у них шуточки, — пробормотал он, — но я сохраню и эту штуковину.

— Шуточки? — недоуменно переспросил Ранд.

— Ну да, — кивнул Мэт. — Знаешь, что написано на этой паршивой палке? Стишок.

Таков исконный договор, и он провозглашает:

Мысль — это времени стрела, и память не истает.

Цена уплачена. Свое просивший получает.

Милая шуточка, а? Вот подонки. Но в одном они не ошиблись — «память не истает», это уж точно. Я все запомню и еще задам им жару. Порублю на куски их же железякой, дай мне только до них добраться. — Он моргнул и схватился за затылок. — О Свет, как же у меня голова трещит. Будто ее разбили на тысячу кусков и в каждый забили по гвоздю. Как ты думаешь, если я попрошу Морейн, она справится с этой болью?

— Конечно, справится. — Ранд ответил не сразу, ибо был удивлен и встревожен. Видимо, Мэта и впрямь припекло не на шутку, если он сам, по своей воле решил обратиться за помощью к Айз Седай. Взгляд юноши упал на древко копья. Часть надписи была прикрыта рукой Мэта, но Ранд и так видел, что она сделана на незнакомом языке. Он не мог разобрать ни слова — как же Мэт сумел прочесть эту тарабарщину?

Ему показалось, что пустые глазницы окон взирают на них с насмешкой, будто приговаривая: «За нами скрывается куда больше тайн, чем вы думаете, причем тайн куда более опасных, чем вы в состоянии вообразить».

— Пойдем-ка обратно, Мэт. Ничего страшного, если нам придется прогуляться через долину ночью. Помнится, ты сам говорил, что после заката там должно быть прохладнее. А отсюда, сдается мне, лучше поскорее убраться.