Волчьи игры - Яна Горшкова

— Э-э-э…

— Шэйз, миленький, не разочаровывай меня в шурианских революционерах. Неужели ты не складывал в тайной норке все, что можно использовать против Черной Волчицы? Ну же…

— И тогда ты меня не убьешь?

— Значит, твоих соратников можно?

Тиглат судорожно сглотнул вязкую слюну и кивнул, соглашаясь. Джэйфф Элир в ответ тихонечко рассмеялся. Он так и знал.

— Ну что ж! Так тому и быть.

Он снял трофейный сюртук, оставшись в рубашке.

— Эй, парни, ножи при вас есть?! — крикнул и, когда снизу отозвались испуганно и утвердительно, пояснил: — Все должно быть по-честному. Не Круг Чести, конечно, но вполне в духе Рилинды. Тебе понравится, Шэйз. Ты же меня подождеш-ш-шь? Не станеш-ш-шь сбегать? Можешь, конечно, попробовать, но не советую.

— Почему?

— Эх! Ну что за народ пошел, а? Назвался «Новой Рилиндой», а какая сегодня ночь, не знаешь! Стыдись, сын Шиларджи. Ночь Духов на дворе, а ты в компании шамана!

И ухмыляясь, словно произнес лучшую шутку в своей жизни, спустился к пленникам.

Разумеется, Тиглат собрался тут же сбежать. Но воздух вдруг сгустился вокруг него до кисельного состояния — ни рукой двинуть, ни слова молвить, ни сморгнуть, даже дышать тяжело.

«А я вот не подышу боле ни ветром морским, ни морозцем утренним, — грустно проскрипел совершенно незнакомый мужик в штормовой куртке. А точнее, дух рыбака, который уселся на освободившееся Джэйффово место. — Пошто твои поганцы меня подстрелили на Соленом Берегу, а? Ни за что ведь! А я тебе слова худого не сказал».

«Я тебя не знаю, рыбак!» — взвизгнул мысленно Шэйз.

«Ну вот и познакомились, — щербато улыбнулся дух. — Джоком меня кликали. И убили меня твои наймиты. Стало быть, тебе ответ держать».

Ответ держать! В Ночь Духов для шурианской души не существует границ и пределов. Ни время, ни стихии не властны над сущностями бестелесными. Особенно над теми, кто жаждет отмщения, ибо какой же шуриа откажется от мести. А уж если шаман укажет духам прямую дорожку к должнику, то обидчику несладко придется.

А из подпола доносились жуткие вопли, будто с еще живых людей снимали кожу. Хотя все может быть. Но потом крики как-то резко стихли.

— Вот теперь они не забудут, кто их использовал и предал, кто повинен в смерти. — Голос Джэйффа Элира звучал глухо, словно тот задыхался. — Теперь они отправятся на зов своих фирсвитских матерей, и никто из шуриа, живущих там, не пойдет за каким-нибудь паршивым вожденком еще одной «Новой Рилинды».

— Но ты обещал! — прохрипел Шэйз.

— Ничего я тебе не обещал, трижды обманувший доверие.

Бывший рилиндар с головы до ног был покрыт кровью.

— Братоубийца.

— Да, — согласился Джэйфф. — Мы такими и были. А еще детоубийцами и женоубийцами.

Он раздевался донага, нисколько не смущаясь чужого ненавидящего взгляда, потом смывал с лица и тела кровавые разводы. Медленно-медленно, будто совершал сложнейший ритуал.

— Но кто-то же должен остановиться и остановить резню. Поставить точку в конце страшной истории. Знаешь, почему все шурианские сказки заканчиваются словами «И жили они счастливо. И живут по сей день. И не умрут никогда»? Чтобы не высвободить чудовищ и напасти, чтобы затворить дверь в придуманный мир. Я долго думал — почему Рилинда все еще жива, если я — последний ее воин — отрекся от Смерти? А потом догадался — дверь не закрыта.

Ночь Духов одарила мир под тремя лунами небольшим морозцем и пушистым снегом, который тихо падал с небес. И последнее, что увидел умирающий Шэйз Тиглат сквозь распахнутую настежь дверь избушки, это как уходит в снежно-белое безмолвие Джэйфф Элир — мужчина и воин, но не рилиндар. Теперь уже нет.