Драконовы сны - Дмитрий Скирюк

— А что тут посоветуешь? — сказал он. — На словах всё легко. Но правда заключается в том, что легко не будет. Хотя бы однажды нужно отказаться от имени, чтобы его обрести.

— Перестань говорить загадками.

— Загадки, отгадки, — хмыкнул Олле. — Ты ведь не дурак, и понимаешь, что это — две стороны одной монеты. Считай, что я говорю догадками. В конце концов, эльф правильно сказал — когда спускаешься в ад, держись за чью-нибудь руку.

— Сгинь, — сказал Жуга.

И Олле сгинул.

* * *

— Так стало быть, ты снова встретил Хальгрима.

Жуга, уже наполовину задремавший, вскинул голову и проморгался. Навострил уши: говорили совсем рядом, за дощатой стенкой кладовой. Хриплый голос принадлежал Торкелю. Через мгновение заговорил второй.

— Да, и уж теперь я за Эрика расквитался.

Жуга напрягся: Яльмар.

— Ну, тогда моя душа спокойна, — вздохнул тот. — Недаром, значит, я закрыл ему глаза. Однако кто бы мог подумать, что Хальгрим тогда уцелел! Живучий, как змея… Надеюсь, ты ему вырезал «орла» на спине?

— До того ли было! Он напал на нас, а мы оборонялись.

— И победили.

— И победили. Боги помогают сильным.

Последовало непродолжительное молчание, прерываемое бульканьем и гулкими глотками.

— А-ах… — выдохнул Яльмар. — Хорошее у тебя всё-таки пиво, братец. Замораживал?

— А то как же! В аккурат, как ты тогда советовал. Возьмёшь с собой?

— А дашь?

— Что за вопрос! Конечно, дам. Сколько бочонков?

На мгновение Яльмар задумался.

— Пять будет мало, — рассудительно проговорил он, — десять — пожалуй, много… Девять возьму.

— Ну, девять, так девять. А за подарки спасибо. Особенно за эти твои стекляшки-кружки. Славная штука. В жисть не думал, что у пива этакий приятный золотистый цвет… Когда отплыть решил?

— На днях, как погода наладится.

— Гномы, дракон… — задумчиво проговорил Торкель. — Странная компания для викинга. А этот, рыжий… Кстати, где он?

— Жуга? Бог его знает. Спит, наверно, где-нибудь.

— Кто он такой?

— Мой друг.

— Тот, про которого ты говорил? Я сразу догадался, что он колдун — ни один пёс на него не лает, даже самый свирепый. Это он подговорил тебя поплыть на север?

— Не только… но и он тоже. А почему ты спрашиваешь?

— Послушай меня, Яльмар. Это гиблая затея, никудышная. Сейчас вы туда не доберётесь, а если доберётесь, то застрянете до лета. Сам ведь знаешь: льды, торосы, холода, а твой корабль не Скидбладнир, которому всегда дует попутный ветер, куда бы он ни плыл… Оставайтесь здесь. Работа найдётся, да и еды на всех хватит — урожай в этом году хороший был, да и овцы хорошо плодились. Оставайтесь.

Яльмар долго молчал.

— Не останусь, — сказал он наконец. — Плыть нам надо.

Торкель плюнул и выругался.

— Да что за нужда? — воскликнул он. — Что там, в Исландии, мёдом намазано? Скажите, Исландия! Плешь каменная! Тьфу! Чего ради надрываться, других мест нету, что ли? Разок-другой свезёте рыбу в Ирландию, вернётесь с выручкой, а зиму здесь пересидите. Видел ведь, какого мы лосося закоптили? Лет пять такого не было. И попробуй только скажи, что не сумеем хорошую цену взять, хо! А лес, если хочешь, я у вас куплю, да и соседи тоже не откажутся.

— Не в этом дело, Торкель. Тот рыжий парень… он мне друг. Мы с ним под дёрном не ходили и на топоре не клялись, но он мне ближе побратима. Я ему жизнью обязан. Помнишь ту историю, про башню? Я уже чувствовал дыханье Хельгаффель, когда он вытащил меня обратно. Вот ты про месть сейчас вспоминал, сам же знаешь, что это такое. А у меня к нему… ну, как бы месть наоборот.

— Так не бывает. Да и от мести можно откупиться, виру дать.

— Бывает, — помолчав, ответил тот. — Только не у всех. А что до виры… — тут Жуга услышал странный глуховатый стук и через миг понял, что это Яльмар бьёт себя в грудь. — Вот моя вира. Это как клятва. А даже Асам клятвопреступление не проходило даром. Сам видишь — новый бог идёт по свету.

— Ну что ж, раз так… Поступай, как знаешь, тут я тебе не советчик. Еды в дорогу дам, воду сам знаешь где набрать. Ну, чего стоишь? Наливай, что ли…

Кружки стукнули.

— Скол, Яльмар!..

— Скол.

* * *

Холодный ветер, шторм и непогода вынудили Яльмара задержаться на Стронсее на пять дней. За это время мореходы успели заскучать. Половина команды впала в сонную дремоту, другая половина, наоборот, кипела нерастраченной энергией. На второй день все перессорились. На третий — передрались. В итоге в конце третьего дня в знак примирения затеяли варить свежее пиво и наварили его целый котёл, после чего Хельг с Брандом напились и снова поцапались, сперва с кем-то из домочадцев Торкеля, а потом и между собой. По счастью ни в прошлый раз, ни в этот до ножей не дошло, но Яльмар был не на шутку обеспокоен и всё чаще с тревогой поглядывал на небо в ожидании погоды.

— Этого я и опасался, — признавался он травнику. — Безделье для морехода хуже смерти. А если ещё и в гостях… — он вздохнул и процитировал:

Знай, когда надо уйти, слишком долго в гостях не сиди.

Даже приятель станет противен, в доме застряв.

— Что это за стихи ты всё время читаешь? — с интересом спросил Вильям, подходя поближе. — Я никогда таких не слышал.

— Хаувамаул, «Изречения Высокого», — варяг сверху вниз взглянул на барда. — Тебе тоже не лишним было бы их знать, коль уж скальдом прозываешься.

На пятый день волна улеглась. Подморозило. На небе, всё ещё пасмурном, проглянуло солнце и моряки засобирались в путь. Ветер не был попутным, но не был и встречным. Варягов это вполне устраивало, и прежде чем солнце успело подняться достаточно высоко, кнорр уже покинул гавань и лёг на прежний курс.