Врата Смерти - Стивен Эриксон

Особо стоит сказать о виканских сторожевых собаках, помогающих пасти скот. Нрава они злобного и непредсказуемого. Ростом невелики, зато отличаются изрядной силой. Но главной особенностью виканских собак является их неукротимая воля.

Жизнь под ярмом. Илея Трот

Оглушительные крики заставили Дюкра остановиться. Вскоре из-за просторных шатров знати выскочила виканская собака. Она бежала, низко опустив голову. Что у нее на уме — не знал даже Клобук. Дюкр насторожился: собака неслась прямо на него. Историк схватился за меч, понимая, что оружие ему не поможет. В последнее мгновение свирепый зверь отвернул в сторону и пробежал мимо. В пасти виканской псины болталась комнатная собачонка. Темные глаза собачонки были полны немого ужаса.

Виканская собака свернула в проход между двумя шатрами и исчезла.

Крики и топот становились все громче. К Дюкру приближалось несколько человек, вооруженных камнями и… зонтиками. Все были одеты так, словно собрались на аудиенцию к императрице. Впечатление портили лишь их потные, багровые от ярости лица.

— Эй ты, старый пень! — крикнул один из догоняющих. — Тут не пробегал бешеный пес?

— Я видел пастушью собаку, — невозмутимо ответил историк. — Бешеная она или нет, судить не берусь.

— Но ты должен был видеть, что эта презренная тварь несла в зубах маленькую собачку. Это очень редкая порода — «хенгесская чернявка».

— Я бы назвал эту породу «хенгесской слюнявкой», поскольку милый песик был весь обслюнявлен.

Аристократы остановились, злобно глядя на Дюкра.

— Неудачное время для шуток, старик, — прорычал один из них.

Человек этот был значительно моложе остальных. Золотистая кожа и большие глаза выдавали в нем уроженца Квон Тали.

«Дуэлянт, наверное», — подумал Дюкр глядя на его поджарую фигуру.

Словно в подтверждение своей мысли он заметил на поясе аристократа дуэльную рапиру, поблескивающую чашечкой эфеса. Забияка, это понятно. Но в облике и манере держаться было что-то еще.

«Этому человеку нравится убивать».

Аристократ подошел к историку и смерил его взглядом.

— Проси прощения, оборванец, если не хочешь валяться здесь бездыханным.

Сзади к ним приближался всадник. Глаза аристократа беспокойно забегали. Капрал Лист остановил лошадь и, не обращая внимания на кучку знати, обратился к Дюкру:

— Извините меня, господин историк. Задержался в кузнице. А где ваша лошадь?

— Отпустил ее побегать в табуне. Она давно заслужила отдых.

Лист хорошо изучил присущую офицерам манеру держаться и, когда надо, вел себя отнюдь не как скромный капрал. Равнодушно скользнув глазами по собравшимся, он сказал:

— Если мы опоздаем, Кольтен потребует объяснений.

— Полагаю, мы с вами все решили? — церемонно произнес Дюкр, обращаясь к аристократу.

— До поры до времени, — процедил тот.

Дюкр молча повернулся и пошел рядом с лошадью капрала. Через некоторое время Лист наклонился к нему и сказал:

— Алар был готов вас растерзать. За что?

— За мой язык, — усмехнулся историк. — Так ты его знаешь?

— Его многие знают. Пуллик Алар — личность известная.

— Тем хуже для него.

Капрал тоже усмехнулся.

Там, где шатры расступались, образовывая подобие площади, совершалась порка. Роль экзекутора взял на себя хорошо знакомый Дюкру и Листу коренастый плотный человечек. Он стоял, зажав в потной ладони кожаную плетку. Жертвой был слуга. Еще трое слуг стояли поодаль, стыдливо отводя глаза. Несколько аристократов окружили громко всхлипывающую женщину и пытались ее утешить.

Парчовый плащ Ленестра давно утратил прежнее великолепие. Одеяние никак не вязалось с раскрасневшимся от ярости лицом аристократа. Видом своим он сейчас больше напоминал обезьяну из ярмарочного балагана.

— Знать довольна, что ей вернули слуг, — сказал Лист.

— Думаю, эта порка напрямую связана с похищенной собачонкой, — ответил историк. — Правда, пока мы здесь, он не решится пороть слугу.

Капрал насмешливо сощурился.

— Мы уйдем, и он продолжит.

Дюкр ничего не сказал.

— Ну зачем красть плюгавую собачонку? — недоумевал Лист.

— А ты не догадываешься зачем? У нас теперь есть вода, но не хватает пищи. Просто тот виканский пес оказался сообразительнее людей. А слугу должны высечь за то, что не уберег сокровище.

Ленестр шумно дышал. Рукоятка плетки взмокла от его пота. Не обращая внимания на взбесившегося аристократа, Дюкр подошел к слуге. Тот был немолод. Он стоял на коленях и локтях, закрывая ладонями голову. Руки, плечи, шею и костлявую спину покрывали красные полосы. Между ними белели следы давних шрамов. Невдалеке от слуги в пыли валялся разорванный ошейник с поводком. Ошейник был украшен драгоценными камнями.

— Вас сюда не звали, историк, — буркнул Ленестр.