Урусут - Дмитрий Рыков

Ширко поднял руку, она кивнула и повернулась к человеку с погонами подполковника.

– Здравствуйте, – сказала Анна.

– Это ваш муж без вести пропал? – сердито спросил тот, проявив недюжинную смекалку.

– Да, я Анна Белолобова. А это моя дочь. Нина.

– Здрасьте, – произнесла девочка.

Сотрудник МЧС хмыкнул и представился.

– Подполковник Демченко, руководитель спасательно-поисковой операции. Отойдем?

– Да зачем? – посмотрела женщина на заспанную дочку. – Говорите уж.

– Мам, иди, – махнула рукой Нина. – Ничего страшного.

Отошли вдвоем в сторонку.

– Хотелось бы сразу предупредить… Мы, конечно, будем стараться сделать все возможное, но шансов… – он с трудом подыскивал цифру.

– Больше ноля? – спросила Анна.

Мужчина тяжело вздохнул.

– Скажем так, ноль целых… А десятые вы уж придумывайте какие угодно.

– Я все понимаю. В таком случае я хочу найти тело и предать его земле.

– Мы не сможем поднять весь ледник. План предусматривает бурение льда и поиск пустот, в которые могло провалиться… тело. Если ледник… Кх. Вашего мужа прижал к скалам, – и подполковник потер ладонь о ладонь, – и протащил по ним метров так сто… Извините, – сказал он, заметив округленные от ужаса глаза женщины, – вы должны знать. Так вот, это означает, что трупа не будет. Его просто – ну, если так и произошло – нет.

– Совсем? – задала вопрос Анна и поняла, что прозвучал он глупее глупого.

Мужчина посмотрел на нее, вздохнул и еще раз потер ладони.

– Так что мы берем площадь триста на триста метров, где, по подсчетам, во время схода следовала их группа, и если ничего не обнаруживаем, то снимаемся. У меня такой приказ. Несмотря ни на какие деньги. Слишком ценные специалисты, слишком ценное оборудование. К тому же этот несчастный случай всех напугал, так что мы опасаемся схода лавин по всему Кавказу. Мы вдруг можем реально кому-то помочь, а будем вместо этого вхолостую ходить по Эльбрусу. Понимаете?

– Понимаю, – вздохнула Анна.

– Вроде я все объяснил. До встречи на борту. И про ребенка… С психологическими последствиями сами разбирайтесь, но лететь в военно-транспортном самолете – не на гражданском рейсе, учтите. Смотрите, чтобы не капризничала.

– Да вы что, – горько усмехнулась женщина. – Она у меня – кремень.

– Я вас покидаю, мы еще погрузку не закончили. Павел уже знает, куда идти, я ему показал. Все, пока.

– Угу, – кивнула Анна и пошла к своим.

– Ликбез проведен? – спросил Ширко.

– В жесткой форме.

– Что он сказал, мам? – дернула ее за куртку Нина.

– Что будем бурить лед. И чтобы ты не капризничала в самолете.

– С чего бы это – капризы? – удивился ребенок.

– Так говорю, на всякий случай.

– Чаю хотите? – спросил Паша.

– Что-то я не вижу здесь кафе, – оглянулась Анна на безжизненный пустой зал.

– А… Идемте, – он взял их баул и повел за собой.

Добрели до какой-то комнаты, друг семьи уверенно в нее вошел – на одном из старых совковых деревянных кресел, расположенных в ряд, стоял огромный походный рюкзак. Паша открыл его, вынул термос и налил жидкости в крышку.

– Пей, цыпленок, – предложил он Нине. – Просыпайся.

– Горячий! – сказала девочка.

– Ну так и хорошо.

Пока ребенок пил маленькими глоточками, Ширко, наклонившись к Анне, рассказывал.

– Садимся в МинВодах, вас на вертолете – сразу в гостиницу на Чегет. Мы с Демченко – к местному руководству, другие будут грузить оборудование на два Ми-8. Оно компактное, так что все пройдет быстро. Вчера для нас на предполагаемом месте поисков уже поставили лагерь. Ну, в смысле лагерь – большую палатку. Вертолеты там не сядут, но если сильного ветра не случится, спустят оборудование на тросах. Если ветер – станут ждать погоды.

– А если ее вообще не будет, погоды? – спросила Анна.

– Разбиться никто не хочет. Значит, придется ждать. Но, по прогнозу, вроде все нормально. С ними – мощнейшая радиостанция, чтобы в режиме он-лайн координировать ход работ. Один приемник вам дадут. Еще взяли три бурильных установки. Отверстия примерно, – он показал, – пятьдесят миллиметров в диаметре. Если бур упирается в скальную породу, бросаем место, идем дальше. Если проваливается хотя бы на два метра, в отверстие опускаются фонарь и видеокамера. Пустота проверяется. Подполковник уверенно сказал, что за двое суток будет исследовано девять квадратных километров. Ань, это, на самом деле, очень много. Дальше они – пас. Я буду рядом с ними.

– Поэтому оделся, как Руаль Амудсен?

– Да. А теперь посмотри бумаги, – он полез в рюкзак и достал коричневую папку. Развернул, положил перед нею.

– Что это? – спросила женщина.

– Заверенная копия нашего договора с МЧС и два экземпляра договора компании уже с тобой.

– А что это за циферка? – ткнула она пальцем.

– Я предупреждал. Семьдесят миллионов рублей. Это только депозит. Полный счет они выставят по окончании работ.

– Однако.

– Однако.

– Ручка есть?

– Конечно. Только подпиши каждую страницу.

Анна расписалась в нужных местах и захлопнула папку.

– Тебе экземпляр и копия договора со спасателями, – пытался подать ей бумаги Паша.

– Мне и положить некуда. Пусть у тебя лежат, я потом заберу. Котенок! – позвала она дочку. – Проснулась?

– Угу, – отставила Нина крышку-чашку. – Хороший чай у тебя, Паш.

– А потому что с чабрецом. И китайский. Вот такой собственный рецепт.

– Нам не пора? – спросила Анна.

– Да, наверное, пора, – поднялся Ширко. – Только увидев салон, в обморок не падайте. Самолет – транспортно-десантный Ил-76ТД, посередине привязанное оборудование, а вдоль стен – креслица для парашютистов. В них и будем лететь.

– А давай-ка, Нин, – сказала мама, – сходим в туалет. А то потом полный самолет мужиков – при них как-то неудобно. А ты вон чаю выдула.

– Согласна.

– Налево из комнаты, еще раз налево и до конца коридора, – подсказал Ширко. – Я здесь подожду.

Мать с дочерью встали и вышли.

Павел долго вертел-вертел пальцами ручку, потом сломал ее, вскочил и с силой швырнул обломки в угол комнаты, где стояло пластиковое ведро.