Осенний Лис - Дмитрий Скирюк

— Мне без нее все равно не жить…

— Это еще почему?

— Потому…

— Где фургон? — вмешался травник.

Иваш перевел взгляд на Жугу.

— А ты небось доволен? Думаешь, что ты ей нужен? Ни хрена ты ей не нужен… И кончишь также, как и я, только лишь нового она себе найдет. Дурак. Тебя затем только и взяли, чтобы ты стражников отвлек, и Роджера не признали, а ты… Она же все заранее видела, Линора… В замок они едут, чтоб тебя. В замок.

— Вот видишь, я же говорил… — Вайда повернулся к травнику и умолк.

— Прав он, — тихо сказал Жуга, — не жить ему. Да и мне тоже, если девку эту не найдем.

— На кой черт они туда едут?!

— А ты подумай. Признаться, я и сам сперва понять не мог, откуда вдруг струна у горбуна взялась. Только не струна это. Тетива от лука. Ворон этот еще, чтобы страх наводить… Да и Линора тоже ведь не просто акробатка. Все знает наперед, крадется в темноте без шума, дротиком из девяти мишеней десять бьет…

— Так не бывает.

— Слепой бросок идет за два. Птичка ее деревянная, знаешь, как ненавистью напиталась? — Жуга вздохнул. — Убивать они кого-то едут. А вот кого — другой вопрос. Что за замки тут окрест?

Рифмач наморщил лоб.

— Сейчас, дай вспомню. Словенич далеко, с той стороны… Так стало быть, остаются ближние — Зарад, Ражданы и Эшер.

Жуга напрягся, привычно уходя в темноту, сплетая вместе нити прошлого, скользя по временной спирали. Как это делала Линора? Путей у фургона было множество, но только три сверкали в темноте алмазной тропкой. Какой из них был верен, гадать почти что не пришлось — лишь один пересекался в будущем с его собственным.

Жуга открыл глаза.

— Эшер, — сказал он. — Они едут в Эшер.

* * *

— Хозяин замка, Хьюго Эшер поселился здесь лет двадцать пять тому назад, с женой и двумя сыновьями. Поговаривают, что он перебрался сюда откуда-то с севера, может, и с Британских островов. Жену его звали Иннельда. Иннельда Эшер. Она тоже приехала с ним оттуда. Детей у них не помню, сколько, помню только, что два сына было… Под старость он, похоже, малость тронулся умом (он и раньше-то был с прибабахом — стоит только посмотреть, где он свой замок возвел!), жену свел в могилу, женился снова на девчонке…

— И все-то ты знаешь.

— Мне ли не знать! — усмехнулся рифмач. — Так вот. Старший сын от отца ушел. Черт знает, что они там не поделили. Челядь всю он тоже затиранил, кто сбежал, а кто и сам таким же сделался. В последнее время слух пошел, что людей он нанимает — ну, война, чего уж, понятно… Может статься, что всадники те — как раз они и были.

— Ну и бояре тут у вас, внизу, — задумчиво проговорил Жуга. — Кого ни тронь — гадюка на гадюке.

— Уж какие есть…

Три странника шагали по дороге. Темнело. В облаках проглянул мутный круг полной луны, высветились тени. Потянуло ветерком. Почуяв холодок, путники невольно зашагали быстрей. Некоторое время Вайда молчал, затем продолжил снова:

— Ходит тут еще одна история…

— Хорош болтать, рифмач, — угрюмо оборвал его Иваш. — На кой нам черт все это знать?

Скрипач, и без того немногословный, теперь совершенно замкнулся в себе. Всю дорогу он шел молча, лишь часто сглатывал, и то и дело прикладывался к фляге. На горле его багровела темная полоса от веревки.

— Тебе, может, и ни к чему, — сказал Жуга. — А нам, глядишь, и пригодится. Рассказывай, Вайда.

— Да нечего рассказывать. Петь надо. Довелось мне как-то раз в одной таверне побывать, и там один парнишка пел по-саксонски. Я слова перевел, как мог, только вот на музыку они не ложатся, хоть тресни. Я уж и так, и этак… Вот, послушайте:

Нет, королева, я не шут, хотя и был шутом,

Но время всех меняет год от года.

А я не шут, не такова моя природа,

Пусть даже мне придется пожалеть о том.

Моим вы радовались шуткам и забавам,

Когда средь сонма важных подлецов

Презревши все, смеяться вам в лицо

Мне одному дано лишь было право!

Я был для вас привычным дураком,

И на меня не обращали вы вниманья,

Но знали ль вы, какие чувства и страданья

Скрывались под дурацким колпаком?

И пусть мне суждено лишиться головы,

Я снова повторю, смеясь сквозь слезы:

Я счастлив, ведь исчезли все вопросы

С ответом, тем, что мне не дали вы.

Вы испугаетесь, я снова повторю,

Когда под вечер стихнет зал ваш тронный,

В тот самый миг, когда паяц картонный

У вас в руках вдруг скажет: «Я люблю».

— Сказка, — скривился Иваш.

— Как это называется? — помедлив, спросил Жуга.

— «Эшер», — ответил Вайда. Помолчал, поправил лютню. Поднял взгляд и вздрогнул. — Эй, гляньте-ка! — Он указал рукой. — Чего это там, а?

Лес впереди вдруг осветился заревом огня, рыжие языки пламени плеснули над верхушками деревьев. Жуга ускорил шаг, потом перешел на бег. Иваш и Вайда бросились за ним. Они промчались напрямик через луг, свернули в лес, и вскоре дорога вывела их на поляну.

Разбросанные тут и там, повсюду валялись вещи из фургончика бродячих артистов. Туши обоих волов лежали в луже крови, утыканные стрелами. Животные как шли — сцепленные ярмом, так и рухнули, где их застигла смерть. В траве у самой лесной опушки распростерлось человеческое тело. Чуть поодаль виднелись еще два. У одного из них в руках была сабля. А посреди поляны полыхал фургон. Полог прогорел насквозь, дуги раскалились докрасна, на глазах у путников левый борт отвалился и с шумом рухнул, рассыпавшись каскадами пылающих углей. А в глубине повозки, в жарком пламени кружилась, догорая, деревянная птица.

— Линора!

Иваш бросился к фургону.

— Стой, дурак! — Рифмач в два прыжка догнал его и повалил на землю. — Сгоришь!

— Пусти!

Изловчившись, Вайда заломил Ивашу руку, прикрылся от жара плащом и покосился на Жугу. Тот покачал головой.

— Отпусти его, — сказал он. — Нет их там.

Оглядевшись, Жуга спрятал меч в ножны, наклонился и перевернул лежащее у его ног тело. Лицо убитого показалось смутно знакомым. Вспомнились лесные всадники. В залитой кровью левой глазнице мертвеца торчал пучок цветастых перьев — дротик.

Они переглянулись.

— Знали, черти, где засаду устроить, — процедил сквозь зубы травник. — Опытные, сволочи…

— Если это Эшер, — медленно проговорил Иваш, — то чего он добивается?

Ответа он не получил.

Жуга стоял, кусая губы, ерошил нервной пятерней всклокоченные рыжие волосы. Что-то здесь было не так, и он никак не мог понять, что.