Маскарад Мормо - Мария Понизовская

– только половина меня, но я могу делать вещи, на которые не способен ни один человек на Поверхности. Ты – посредственная ведьма, если верить Ляле – но всё ещё превосходишь меня. И при этом не можешь убить, потому что связана кровной клятвой с моей семьёй. Разве это не чудо?

«Определённо, – подумала Солнцева. – Он сказал, что она превосходит его по силам. Значило ли это, что он практически не может ворожить? Что он настолько слаб?»

– Но за-зачем? – вместо этого спросила она.

– Я хочу объединить два мира, – резковато ответил он.

Она обидела его? Выглядела недостаточно впечатлённой?

– И больше никому не придётся выбирать, – продолжил Диль. – Я подарю волшбе дом. А не клетку.

Солнцева задумчиво разглядывала Альбину. Мысли медленно ворочались в голове. Тишина, повисшая в комнате, продлилась, казалось, целую вечность. Прежде чем Елена обронила:

– Тебе.

– Что?

– Тебе не придётся вы-выбирать, – пояснила она. – У тебя будет дом.

«И будет настоящая сила», – добавила Елена про себя.

– И у тебя тоже, – её голос стал раздражённым. – У всех.

Какой лицемер. Она окинула его быстрым взглядом. Диль не мог нормально ворожить – он сам об этом сказал. Так не были ли его эксперименты попытками в первую очередь самому обзавестись благословением Крипты?

«Но это безумие, – подумала она, скосив глаза на Сафаеву. – Он сошёл с ума».

Елена осторожно отступила на шаг. Ей больше не было весело. Алексей Диль был гением, раз вообще смог поселить в Альбину волшбу. Одарённый учёный и ребёнок женщины с Поверхности и колдуна – он был исключительным. Но жил в каких-то странных, жутких иллюзиях. И было не так уж и важно, как многое он знал о Крипте. Как давно раскрыл тайну своего рождения. Как долго Ляля Котова ему помогала. Какие способы заражение обычных людей волшбой он придумал. С этого момента было важно только одно – если он серьёзно собирается попробовать сделать то, о чём говорит…

– Ладно, – сказала Солнцева, отворачиваясь от кровати. – Ладно. Я… я понимаю.

И взгляд её наконец заскользил по стенам. Впервые с тех пор, как они сюда вошли.

– Правда? – спросил Диль.

– Да, – легко соврала она. И ткнула пальцем в буквы у него за спиной, поспешив сменить тему. – Что это?

Доцент медленно оглядел стены. На его губах появилась странная улыбка:

– То, о чём я и хотел поговорить, – он хмыкнул. – Наконец приблизились к сути.

– Т-та-так что это?

Тёмные надписи на тёмной каменной кладке. Ими были исписаны все стены. От пола до потолка. Одни и те же, бесконечно повторяющиеся буквы. Неровные. Написанные… кровью. Она давно засохла.

– Ты мне скажи.

«М», «О», и «Р». Елена тихо выдохнула. Мор. Мор-мор-мор. На всех стенах этой комнаты. Надписи, освещённые тусклым сиянием лампы, похожей на те сигнальные фонари, что вешали в пассажирских отсеках «Руслы». И грубо сколоченная кровать в углу комнаты. Старый кошмар Елены не имел ничего общего с гаражом Виктора. Или с местами, где она казнила виновных в смерти своего брата – охотников. Это был её кошмар.

– Откуда мне зна-ать? – наконец пробормотала Елена.

– Ты писала то же самое, – напомнил Диль. – Те же самые надписи находили на местах преступления. Твоих местах преступления, госпожа Мормо.

Последние свои слова доцент сопроводил снисходительным смешком. Елена его проигнорировала.

– Это она сделала? – Солнцева кивнула на Альбину.

– Мне пришлось её связать, – доцент посерьёзнел, кивнув. – Ляля даёт ей успокоительные отвары. Пришлось спустить её сюда, когда я понял, что на Поверхности она не может дышать. Она жива благодаря чаге, как я теперь полагаю, но… Немного не в себе. Пока.

«Пока, – повторила про себя Елена. – Вы так уверены, Алексей?»

– Она что-то г-говорила?

– Мор, – Диль натянуто улыбнулся. – Она говорила «мор». И писала это на стене. Своей кровью. Так что это значит, Елена?

Солнцева раздумывала пару мгновений, прежде чем заставить себя наконец снова встретить его взгляд.

– Предсказание, по-полагаю.

Она улыбнулась.

– Предсказание?

Елена медленно обогнула его и направилась к стене. Подняла руку и отследила пальцем засохшие кровавые линии буквы «М».

– Мне иногда снятся сны, – нехотя проговорила она, потому что не было смысла пытаться это скрывать. – Они бывают… вещими.

Перед глазами встал образ кричащего мальчика в смешной пижаме. Алика.

Диля.

Елену передёрнуло. Она услышала тихую поступь за спиной. Доцент остановился рядом с ней.

– Да, – сказал он, разглядывая Елену в упор. – Ляля мне говорила. Вы в одном женском круге. Твоя сестра рассказывала ей.

Елена напряглась при упоминании Лады. Нет-нет, Диль не должен был говорить о её сестре! Не смел знать о её семье. Только не он.

– Как мило. – Она отдёрнула руку, но продолжала упрямо смотреть в стену, замечая пристальное внимание Диля лишь краем глаза. – Так вот, мне однажды приснилось… во‑от это.

Она замолчала. И доцент нетерпеливо спросил:

– Это?

– Эта комната, – сказала Солнцева и мазнула на надписи. – Эти буквы. Мне сни-илось, что я их писала.

– Почему?

Елена едва снова не расхохоталась.

– Я не знаю, – честно ответила она. – Но я думала… Мне на-ачало это сниться в Пе-переходной башне. Когда, п-полагаю, когда мой брат погиб. Я думала, что… Когда я нашла га-гараж твоего подопечного, я просто… Сделала это. Написала «мор» на стене. Много раз. Как было во‑во сне. Я думала, что это – предсказание моей мести… Или вроде того. Я казнила ваших охотников о-одного за другим и всё в‑время ожидала увидеть… правильную стену, к-когда писала.

– Правильную?

– Да, – Елена невидяще смотрела перед собой. – Стену из сна. Вот эту. Но я не-не увидела. По-потому что… она была не на Поверхности. Она не была связана с моей м-миссией.

Солнцева замолчала. Диль ничего не говорил тоже. Стало так тихо, что Елена услышала тяжёлое дыхание Сафаевой. И едва слышную возню, доносящуюся из-за закрытой двери.

– Она всё время бы-была здесь, – прошептала Елена.

Доцент немного помолчал, прежде чем сказать:

– То есть ничего конкретного это не значит?

«Это значит “смерть”, – подумала она. – Массовая гибель. И теперь я поняла, почему».

Но вслух сказала другое.

– Да. – Солнцева повернулась, встречая его пытливый взгляд. – Ничего ко-конкретного.

– Понятно, – протянул он.

Алексей Диль не выглядел убеждённым. Впрочем, по его пустому лицу вообще невозможно было понять, о чём тот думает. Это никогда не было возможно.

– Что ж, – сказал он спустя небольшую паузу. – Немного… разочаровывающе. Но хорошо.

Солнцева натянуто улыбнулась, понятия не имея, как себя вести. И что делать дальше. Этот человек… был страшным. Он был чумой. Мором. И у Елены скручивало живот, когда она возвращалась к мыслям о том, что он собирается сделать. Что он уже делает.