Книга теней - Джеймс Риз

– Эффект был потрясающий! – вмешался отец Луи. – Просто потрясающий! – Взволнованный этими воспоминаниями, он проворно двигался по комнате, продолжая свой рассказ: – Толпа с криками отпрянула от помоста. Многие в ужасе бежали, чтобы спрятаться в своих домах.

– А как все это подействовало на мать-настоятельницу? – спросила я.

– О, она представляла собой невиданное, ужасающее зрелище! – воскликнул священник. Смеясь, отец Луи попытался ее изобразить: он широко раскинул руки, уронил голову набок, закатил глаза кверху. – Она и вправду напоминала тряпичную куклу, только рот был живым, и из него извергалась такая брань, такое сквернословие…

– Что касается монахини , – прервала его Мадлен, – она мне вовсе не сопротивлялась, словно желала поскорее освободиться от всего, что еще связывало ее с жизнью . – И хотя я ничего на это не сказала, Мадлен сама ответила на незаданный вопрос. – Ты хочешь знать, убила ли я ее? – При этих словах священник прекратил свою пляску и воззрился на девушку-суккуба. – Ведь именно это тебя интересует, не так ли?

– Да, – отозвалась я.

– Скажу в ответ тебе так: я сломала этот стул, как веточку, бросая его вместе с монахиней на дуб. Освобождая сестру Сент-Коломб от жизненных оков, я заставила ее кидаться на этот дуб подобно обезумевшему от ярости быку. Она разбила голову, а тело билось о дерево, пока не превратилось в мешок, полный раздробленных костей… Да, я была причиной всего этого, позаботившись, конечно, чтобы челюсть монахини осталась цела, поскольку мне нужно было продолжать говорить через нее, но к тому времени она уже была мертва, ее душа отлетела… Итак, я ее не убивала – просто вошла в ее тело и использовала, уничтожив то, что от нее оставалось .

– Ты ведь была в ней, верно? – заметила я. – Владела ею. Не ощущала ли ты ее телесную боль, не чувствовала ли, как ломается каждая ее…

– Да, что-то приблизительно похожее на боль. Но ее вполне можно было вынести: она напоминала те фантомные боли, которые ты испытывала той ночью в С***, читая, как мучили твоих сестер . – Поколебавшись, Мадлен добавила, подняв руки к своему зияющему горлу: – Я знавала боль куда хуже.

Я промолчала. Отец Луи возобновил свое кружение.

– Говорю тебе, ведьма, монахиня уже испустила дух, когда я проделала с ней все это. Она покинула свое тело. Когда она сидела под градом камней, замерзшая, голодная, одетая в лохмотья, ясно понимая, что умрет, воля к жизни быстро оставила ее и пришло желание умереть.

– И все же, – не отставала я, – вы могли бы как-то спасти ее.

– Нет, – объяснил отец Луи. – Она была простой смертной женщиной, не такой, как ты. Неужели ты ожидала, что мы возвратим ее к жизни, отвяжем, почистим, наставим на путь истинный? Представимся ей добрыми духами, спасшими ее, а потом распрощаемся, обливаясь слезами? – Он сделал паузу и продолжал говорить, к счастью, уже с меньшим сарказмом: – Ты, похоже, не представляешь, ведьма, насколько легко мы можем лишить разума истинно верующего человека любой веры. Улицы и сумасшедшие дома в каждом городе полны несчастными, чей рассудок был погублен такими, как мы; эти люди увидели то, что им не следовало бы видеть. Нет, спасти сестру Сент-Коломб было бы совсем не добрым поступком.

– А я еще раз повторю: она хотела умереть .

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Я же была в ней! Я присвоила не только ее облик, но и волю .

– И через свою волю она передала тебе, что хочет умереть?

– Ну нет, не так буквально. Я узнала от нее, что она хочет убить, а уж потом умереть. Я просто подчинилась ее желанию, вот и все. Дала ей умереть и…

– Кого же ты убила для нее?

Не ответив, Мадлен продолжала:

– Бюве умерла, душа ее отошла, а тело осталось в моем владении. Я оказалась единственным объектом для экзорцизма и могла теперь оценить его действенность, если он вообще имел какой-то смысл: священник-то был нечист .

– Значит, сестра Сент-Коломб, хоть и умерла, была по-прежнему одержима тобой? – спросила я.

– Обладание кем-то, – объяснил отец Луи (его терпение подходило к концу), – подразумевает, что человек, душой которого владеют, жив. Поэтому точнее было бы сказать, что Мадлен оживила монахиню, вернула ее к жизни.

– Как я проделала это с той рыжеволосой женщиной, что подошла к тебе в соборе .

– Понимаю. Она была всего лишь средством передвижения, внешней оболочкой. Удобное место, чтобы наблюдать церковный ритуал со всем его притворством.

– Да , – сказала Мадлен. – Мое внимание было сосредоточено на этом сломленном теле, на ритуале и отце Франсуа, который съежился где-то в дальнем углу помоста и к которому я мысленно обращалась… В конце концов, используя свою оболочку, я приблизилась к нему… Луи, пожалуйста…

И вновь этот голос, звуки которого унес ветер почти двести лет назад, – голос отца Франсуа, воспроизведенный инкубом: «Кто ты?» Голос был тонким, дрожащим, без сомнения, он лишь в малой степени передавал тот страх, что охватил экзорциста: «Кто ты?»

Здесь духи вернулись к исполнению своих ролей, а я спокойно и молчаливо сидела, положив ногу на ногу, наблюдая, как будет доигран до конца этот фарс.

– Хочешь знать, кто я? – вела свою партию Мадлен. – Скажем, я Маонен, принадлежащий ко второму чину архангелов третьей иерархии, а до того, как вселиться в эту женщину, я обитал в морях. Дозволено ли мне ответить подобным образом?

Отец Луи отозвался лишь одним восклицанием:

– О, Маонен! Нечистый Маонен! – Инкуб описывал большие круги по всему периметру комнаты, в центре которой сидела я. Он говорил голосом отца Франсуа, все более и более возбуждаясь: – Я изгоняю тебя, нечистый Маонен, мерзейший из демонов, само воплощение врага рода человеческого, всего сонма демонов, и приказываю тебе именем Иисуса Христа выйти из этого Божьего создания, покинуть ее!

Инкуб несколько раз осенил себя крестным знамением, перекрестил воздух перед Мадлен, которая у меня на глазах поднялась над потрескивающим в камине огнем и теперь парила высоко надо мной. Потом она стала описывать круги, сперва медленно, а потом все быстрее и быстрее, с откинутой назад головой и распростертыми руками. Поднялся ветер, сопровождая эту пляску смерти. Я услышала отдаленное дребезжание стекол в оконных рамах, глухое звучание захлопывающихся дверей, а потом «тук, тук, тук» и поняла, что это шумит град, падающий на камни.

– Заклинаю тебя, – продолжал отец Луи, – именем Судьи всех живых и мертвых, Творца и Создателя мира, Того, Кто обладает властью послать тебя в ад, заклинаю тебя немедленно выйти из этой рабы Божьей!

Отец Луи, суетливо кружась под висящей в воздухе Мадлен, носился по комнате. Каждый раз, когда он приближался к очагу, пламя разгоралось, поднимаясь кверху, выстреливая мириадами огненных змеек, которые лизали красный мрамор камина.