Кровавый рыцарь - Грегори Киз

Казио сделал длинный выпад, и Акредо вошел в глазницу мечника. Справа на дессратора летел вражеский клинок, а шпага была занята убийством, и пришлось защищаться левой рукой. Ему повезло – он сумел принять на предплечье лезвие плашмя, но боль была ужасной.

Освободив окровавленный Акредо, Казио парировал следующий удар. Он продолжал отступать, и больше всего на свете его сейчас волновал один вопрос: как скоро он упрется в стену. Пользуясь преимуществом открытого пространства, люди Роберта теснили его справа и слева широким строем, заставляя пятиться все быстрее, чтобы не оказаться окруженным. Казио понимал, что сможет убить еще одного или двух врагов, а потом чей-нибудь мясницкий тесак отрубит от него кусок настолько большой, что сражаться будет невозможно. Что он собирается делать дальше, Казио не представлял.

Нет. Такие мысли нельзя к себе подпускать. Он никогда не позволит им схватить Остру и Энни.

Он углубил и замедлил дыхание, заставив себя расслабить мышцы, которыми не пользовался.

З'Акатто пару раз рассказывал ему о «чиадо сиво», или «совершенном клинке», состоянии единения с оружием, которое позволяет истинному дессратору творить настоящие чудеса. Бывали случаи, когда Казио чувствовал, что почти достиг такого состояния. Надо забыть о победах и поражениях, о жизни и смерти, о страхе и превратиться в чистое движение…

Защита, атака, защита, отступление, вдох, чувствовать клинок продолжением руки, позвоночника, сердца, разума…

«Они не могут меня ранить, – думал он. – Здесь нет ничего, что можно ранить, только клинок».

И одно долгое, прекрасное мгновение он был клинком. Совершенство слияния… Каждое движение было верным, каждое решение лучшим. Еще двое врагов пали, и еще двое, и он больше не отступал. Он контролировал ритм, работу ногами, поверхность, по которой перемещался…

На долгое мгновение. Но, осознав это состояние, он потерял отстраненность, необходимую для того, чтобы поддерживать его, и атака Казио запнулась, когда места павших врагов заняла следующая пара. Он вновь отступил, чувствуя, как на него наваливается безысходность – люди Роберта начали его окружать.

Он понял, что потерял из виду девушек, в его душе вспыхнула отчаянная надежда, что мгновения «чиадо сиво» подарили им возможность спастись.

«Даже ты мог бы гордиться мной, З'Акатто», – подумал он, краем глаза заметив нового бойца, обходящего его сбоку.

Но нет, не его, а людей Роберта.

И это был не один боец, а целая армия.

Новоприбывшие не носили доспехов, они сражались при помощи длинных кривых ножей и стреляли из коротких мощных луков. Очень скоро все противники Казио были повержены. И он, задыхаясь, остался стоять в защитной стойке, не будучи уверен, что не окажется следующим. Лишь то, что эти люди были врагами Роберта, еще не делало их друзьями Энни.

Но те из них, что оказались к нему ближе прочих, лишь улыбнулись ему, кивнули и закончили свою кровавую работу. Казио прикинул, что их не меньше пятидесяти.

И запоздало понял, что все они сефри.

Народ Двора Гобеленов наконец-то выбрал, за кого сражаться.

Эспер остановился, хватая ртом воздух. Интересно, когда в последний раз кто-нибудь наблюдал нечто подобное? Сначала ему показалось, что его разум парализовало от потрясения, потом – что он и вовсе утратил разум.

Он видел их, потому что от леса на пол-лиги вокруг ничего не осталось. Терновый король, как и раньше, напоминал человека с оленьими рогами на голове. Только на этот раз человеческого в нем было все же меньше, чем в прошлые встречи. Гораздо меньше.

Они с вурмом намертво сцепились в схватке. Гигантский змей обвил Тернового короля тугими кольцами, как черный полоз – зазевавшуюся полевку, а король пытался придушить чудовище.