Доминика из Долины оборотней - Оксана Чекменёва

3 ноября 2020 года, вторник, день девятый

Какое-то время мы целовались, жарко, страстно, навёрстывая все те разы, когда мы могли бы делать это и не делали. Мои руки ерошили волосы Фрэнка, уже совсем не напоминающие недавний ёжик. Хотя до того времени, когда я смогу запутаться в них пальцами, ещё очень долго. Одна рука Фрэнка придерживала мой затылок, вторая обхватила мою талию и крепко прижимала меня к его сильному телу, в которое и я сама хотела бы влиться, вплавиться, стать с ним единым целым. Не знаю, сколько прошло времени, но я начала испытывать недостаток кислорода, а ведь после обращения мы способны не дышать до получаса, а то и дольше. Словно почувствовав это, Фрэнк оторвался от моих губ, давая мне отдышаться и покрывая поцелуями всё моё лицо. В какой-то момент, когда его губы стали спускаться от моих скул к шее, я поняла, что способна уцепить за хвост мысль и вытянуть её из хаоса, в который превращался мой разум от поцелуев Фрэнка. И я даже смогла озвучить её.

– Мы сейчас займёмся любовью, да?

Фрэнк замер, потом, чуть отстранившись, заглянул мне в глаза.

– Нет, Солнышко, не сегодня.

На меня словно ушат ледяной воды вылили. Видя моё разочарованное лицо, Фрэнк попытался объяснить.

– Понимаешь, твой первый раз, НАШ первый раз, не должен произойти вот так – на полу, в пещере. Не так я себе это представлял, ты достойна большего, Солнышко.

– А если я сама хочу? – неужели я сказала это вслух?

– Я тоже хочу, безумно хочу, но так же я хочу всё сделать... правильно.

– Тогда зачем? – недоумённо протянула я. – Зачем мы здесь?

Да, поцелуи – это чудесно, но, в конце концов, целоваться можно и в палатке. У нас достаточно острый слух, чтобы услышать чьё-то приближение и успеть остановиться. Стоило ли ради пары поцелуев, даже таких чудесных, забираться в это тайное убежище? От разочарования мне захотелось плакать. Я-то себе уже намечтала, а тут... Обидно же!

– Прости, прости, Солнышко, – поняв моё состояние, Фрэнк стал покрывать поцелуями мои закрытые веки, потом его губы скользнули к уху и зашептали: – Это вовсе не значит, что мы не можем воспользоваться подвернувшейся возможностью и позволить себе... чуть больше, чем обычно.

Надежда зашевелилась в моём сердце.

– Насколько больше? – всё ещё слегка подозрительно поинтересовалась я.

– Мы не переступим последнюю черту, нет. – Его губы играли с мочкой моего ушка. – Но поверь, есть много, очень много всего остального. Тебе понравится, Солнышко.

– Ты научишь меня?

– Мы будем учиться вместе. Ты первая женщина, равная мне физически, к которой я прикоснулся. В каком-то смысле, я тоже новичок.

– Что мне делать?

– Всё, что захочешь, Солнышко. Я весь твой.

– Тогда... Фрэнк... Наверное, тебе это покажется странным, но...

– Всё, что хочешь Солнышко. Кроме... ты понимаешь.

– Да. Понимаю. Фрэнк, ты не мог бы обратиться? – и, увидев удивлённо поднятые брови, пояснила. – Я давно хотела повнимательнее рассмотреть твои ноги?

– Ноги? – Фрэнк явно был шокирован моей просьбой, но обратился, ни секунды не раздумывая. Я присела на корточки и потянулась к его преобразившейся ступне. – Осторожнее, Солнышко. Мои когти невероятно острые.

– Я регенерирую, – отмахнулась я от его предупреждения. – Ты не мог бы сесть?

Фрэнк тут же плюхнулся на каменный пол пещеры и протянул мне ногу, давая возможность рассмотреть во всех подробностях необычные, вытянутые пальцы с длиннющими когтями. Он продемонстрировал мне, что в облике гаргульи его ноги тоже являются хватательными, подобрав другой ногой камушек с пола и несколько раз подбросив его и снова поймав. Я приложила к его ноге свою ладонь для сравнения – наши пальцы оказались примерно одной длины, а его когти – где-то с мой мизинец. Мне стало любопытно, насколько же они острые, но тыкать в коготь Фрэнка пальцем не решилась, и не потому, что опасалась пораниться – я ЗНАЛА, что поранюсь, – а исключительно потому, что это расстроит Фрэнка. Поэтому, немного подумав, я взяла камушек, которым он жонглировал, и провела им по его когтю. На камне осталась глубокая борозда, словно я провела ножом по подтаявшему сливочному маслу. Я провела ещё раз, надавив чуть сильнее, и камень распался на две части.