Возвращение - Геннадий Ищенко

– Здорово у вас! – сказал Илья Денисович. – Курорт!

– Конечно, курорт, – отозвалась Люся. – Сейчас середина июля, попробовали бы вы пожить здесь в декабре.

Она два месяца назад родила сына и на днях должна была выйти на работу.

– Я не отказался бы и в декабре, – вздохнул он. – Где можно повесить китель? Во-первых, позвольте поздравить с орденом и со званием, причём тебя со многими.

– С какими многими? – не понял я.

– Ты теперь почётный гражданин одиннадцати арабских государств. Есть много приглашений посетить их столицы вместе с женой. Даже король Халид ибн Абдель Азиз Аль Сауд прислал официальное письмо. Понятное дело, что никуда вы не поедете.

– От вас, Илья Денисович, одно расстройство, – вздохнула жена. – Только начала мысленно примерять хиджаб…

– В верхах решили, что нечего тебе отсиживаться, – сказал Юркович. – Нужно подготовиться и выступить с обращением к соотечественникам. Ты не Машеров, но не уступаешь ему популярностью. Компания клеветы не стихает, и это начинает мешать. Нужно, чтобы ты сам всё объяснил нашим, а потом провёл пресс-конференцию. Сколько тебе нужно времени на подготовку?

– Завтра утром буду готов, – ответил я.

– Тогда я завтра заеду к вам часов в десять, и вместе съездим в Севастополь. Сделаем запись, а время и место пресс-конференции уточним позднее.

Запись на студии делали в одиннадцать часов. Я собрался с мыслями и начал рассказ с того, каким был мир, который я покинул. Закончив его описание, сказал:

– Возможно, это была ещё не агония и жизнь на планете просуществовала бы несколько столетий, но это было бы именно существование. Поэтому, когда появилась возможность прожить ещё одну жизнь и что-то изменить к лучшему, я не колебался ни минуты.

О встрече с Ольгой и переносе я не рассказывал, были у меня на это причины.

– В первое время личность старика подавила личность подростка, – продолжил я. – Я чувствовал себя всё тем же восьмидесятилетним стариком в молодом теле. Потом обе личности слились, и это сильно повлияло на моё поведение. Жизненный опыт никуда не делся, но ощущал я себя молодым человеком. Я решил не повторять свою жизнь. В течение длительного времени вспоминал и записывал всё, что узнал ценного в своей жизни, а такого было очень много. Помогало то, что в результате переноса сильно улучшилась память. Чтобы прикрыть свою работу, сказал родителям, что пишу книгу. Мне и в самом деле пришлось её написать.

Я продолжал свой рассказ, очень похожий на исповедь, стараясь не касаться личных отношений с Люсей.

– Изменения в нашей жизни действительно привели к тому, что не появились многие произведения. В качестве примера могу привести фильм «Семнадцать мгновений весны». В моё время его заказал человек, занимавший пост председателя КГБ. В вашей реальности его не было на этом посту, поэтому, если бы я не вмешался, не было бы создано и фильма.

Я рассказал всю историю, начиная с написания сценария и визита с ним к Семёнову.

– Несколько лет назад ухудшилась память. Она у меня и сейчас на зависть многим, но уже не помню дословно текст книг. Помню только сюжеты, а тексты по ним писал уже сам во всех последующих книгах. Единственная чисто моя работа – это фильм «Воин», в остальных я в той или иной мере что-то заимствовал из созданного в прежней жизни. Я помню много песен, сюжетов книг и снятых фильмов. Что-то из этого будет создано, остальное сотрёт изменение реальности. В ближайшее время я опубликую список заимствованных работ с указанием, кем они были созданы в той жизни. Я прошу прощения у тех поэтов, композиторов и писателей, чьи ненаписанные произведения использовал. Обращаюсь к правительству с просьбой снять с меня звание заслуженного артиста и обещаю в дальнейшем найти для себя работу, не связанную с художественным творчеством.

– Наговорил много глупостей, – одобрительно сказал генерал, – но так даже лучше. Список приготовил? Давай его мне. Запустим это в эфир и подождём реакции.

Реакции не пришлось долго ждать. Моё выступление показали на следующий день перед программой «Время», а потом ещё два раза в субботу: утром и вечером. Первой откликнулась соседка по этажу, поймавшая меня в подъезде.

– Вы что это обещали? – сердито сказала она. – Как можно дать пропасть хорошим песням? И вашими книгами люди зачитываются. Напишет их кто-нибудь другой, тогда ладно, а если нет? Только из-за того, что сюжет придумал кто-то, кто, может быть, теперь вообще не родится? Плюньте в глаза тому, кто обвинит вас в воровстве, а если не можете сами, позовите меня!

Следующим отреагировавшим стал Добронравов, интервью с которым показали этим же вечером.

– Николай Николаевич, – обратился к нему репортер. – Как вы можете прокомментировать выступление Ищенко? В перечне использованных произведений много песен на ваши стихи.

– Какие же они мои, если я их не писал? – засмеялся поэт. – Жена тоже не имеет никаких претензий. С песнями могли пострадать только певцы. Хороших не так уж много, и певцам постоянно их не хватает. Если кто-то перехватит репертуар, вы как певец можете не состояться. Но Геннадий брал песни разных авторов, написанные в разные годы, поэтому и певцам нечего жаловаться.

– По-моему, всё это вообще высосано из пальца, – сказал интеллигентного вида прохожий, которого остановили для интервью. – Наши поэты и композиторы не сидят без дела. Не написали одну песню, напишут другую, ещё лучшую. Все от этого только выиграют. А фамилии писателей, кроме Можейко, вообще незнакомые. Жизнь сильно изменилась, они вполне могут заняться чем-нибудь другим, а уж написать такую же книгу – это, простите, ерунда. Зря Геннадий давал это обещание, будет лучше, если он о нём забудет. А на заграницу плевать.

– Слышал, что говорят люди? – сказала Люся. – Не майся дурью и садись за книгу. У тебя их на восстановление уже десяток.

– Показывают тех, кто высказывает правильные мысли, – отмахнулся я. – Интервью с тем, кто назовёт меня ворюгой, в эфир не выпустят. Интересно, что по этому поводу сказал бы Герасимов. Давай подождём, чем всё закончится.

Закончилось тем, что Люсе запретили работать в драматическом театре, где она успела сыграть только одну роль. В Севастополь жену отвозила охрана, а в театре за ней, естественно, никто не ходил хвостом, этим и попытались воспользоваться. Работавшая костюмером пожилая еврейка брызнула Люсе в лицо серную кислоту. Уроки китайца не прошли даром: на автомате отбив руку с флаконом, жена ударом ноги свалила женщину, а потом бросилась ей помогать. Охране ничего не сказала, но о происшествии доложил директор, которому вменили в обязанность сообщать обо всех ЧП.

– Пока не подрастут дети, посидишь дома, – сказал я. – И не надо на меня так смотреть. Ну попала бы тебе эта стерва в лицо, много бы ты сыграла слепая? Тебе тридцать лет, а не дашь больше двадцати с небольшим. Никто не знает, насколько эти таблетки продлят жизнь. Думаю, что проживём без дряхлости лет до ста, а это значит, что мы с тобой не прожили и четверти взрослой жизни. Не спеши, всё ещё у нас будет.