Пангея приветствует тебя - Оливия Штерн

Любопытные виды открывались из окон дома.

С одной стороны Уннар-заш видел открытую для солнца поляну, заставленную шеренгами черных глянцевых плит. По ту сторону поляны, в тени древесных крон, пристроился еще один деревянный дом, в один этаж. Иногда поблизости сновали визары — кто в неизменно-черном, кто в одежде из некрашенного полотна. Оказывалось, что все когда-либо слышанные о визарах ужасы были легендами, которые, впрочем, сами визары с энтузиазмом поддерживали, подкармливая новыми устрашающими случаями. А так — на первый взгляд они казались обычными людьми, скорее, похожими на шелтеров, не такие широкие в кости, как подданные Зу-Ханн. Лисса — так та вообще была тонкой женщиной из-за Гиблых Радуг, и Уннар-заш не совсем понимал, какое место она занимает в этой таинственной стране. С одной стороны, Лисса не могла претендовать на роль высокородной госпожи — уже хотя бы потому, что сама готовила пищу. С другой стороны, иногда в дом приходили другие визары — и тогда Уннар-заш тихо-тихо сидел в своей спальне, невольно подслушивая разговоры. О чем говорили, он не мог разобрать, но по интонациям было понятно, что к Лиссе здесь относятся весьма уважительно, словно она была кем-то вроде заклинательницы Ночных духов.

И еще. Уннар-заш мог ее убить, удобных моментов для этого предоставлялось достаточно. Мог — и не трогал, сам поражаясь собственной нерешительности.

* * *

…Неприятностей все-таки не удалось избежать.

Утро началось как обычно: Лисса стукнула костяшками пальцев в дверь и холодно объявила, что завтрак на столе. У нее всегда был холодный и бесцветный голос, так что Уннар-заш совершенно не мог понять, в каком расположении духа находится эта женщина. Он не стал медлить, вышел из комнаты и сел за стол, где уже стояли глиняные пиалы для травяного отвара. Лисса, отвернувшись, преспокойно доставала из печи круглую лепешку — казалось бы, ну что мешало схватить нож и… а может быть, просто одним стремительным рывком свернуть шею… Но вместо этого Уннар-заш смирно сидел за столом и наблюдал за ее неторопливыми, размеренными движениями, за тем, как колышется длинная черная коса, как натягивается на спине некрашенное полотно туники.

Лисса ловко перебросила лепешку на гладкую дощечку и поставила перед ним. Урек-заш поймал на себе ее внимательный и холодный взгляд, словно она рассматривала зверушку.

— Завтра поутру мы уедем отсюда, — негромко объявила Лисса, — надеюсь, ты поправился в достаточной мере, чтобы путешествовать?

Он кивнул.

— Мне вернут оружие и доспехи?

— Пожалуй, — женщина чуть заметно улыбнулась, — здесь им пылиться не к чему.

Воцарилось недолгое молчание. Лисса налила себе травяной отвар из смешной глиняной посудины с носиком, села напротив и принялась пить, задумчиво разглядывая Уннар-заша.

— Мне сказали, что ты ничего не должен вынести отсюда. Никаких воспоминаний, — наконец неохотно сказала она, — к сожалению, я не могу их стереть. И не могу тебя отпустить, чтобы ты разболтал всем о том, кто такие визары и как живут.

— Ты меня убьешь после того, как мы найдем твою дочь?

Лисса не ответила. Затем спросила:

— Ты так спокоен. Больше не бросаешься за ножом. Ты готов смириться с тем, что я тебя убью в итоге?

Уннар-заш пожал плечами.

— Меня уже убивали единожды. Это не так уж и страшно.

— И у тебя нет никого, кто будет о тебе горевать, так? — в светлых глазах женщины стыл лед.

— Нет. Владыка Зу-Ханн, возможно, иногда вспоминает обо мне, но вряд ли он огорчится, если я отправлюсь в полночные чертоги.

— Ты был близок к Владыке? — в равнодушном голосе Лиссы скользнуло нечто похожее на удивление.

— Я был его единокровным братом по отцу. Мой отец правил империей, но слишком рано отправился в подземные чертоги. Мать умерла еще раньше.

— Твое место должно быть рядом с правителем. Но вместо этого ты шлялся по окраине империи. Почему?

— Я изгнанник, Уннар-заш. Если ты немного знакома с нашими именами, то понимаешь, о чем я.

— Полагаю, что ты теперь скорее просто свободный человек, Уннар. До самой смерти ты больше ничего не должен своему Владыке.

Он смутился. Оказывается, Лисса не только превосходно владела наречием Зу-Ханн, составляя новое имя в соответствии с придаваемым ему смыслом, но и была знакома с их традициями.

— Тебе не нравится новое имя? — вкрадчиво поинтересовалась женщина, — ты мой пленник, и, в соответствии с вашими же обычаями, я могу именовать тебя, как вздумается.

Нет, разумеется, стать просто Уннаром было прекрасно. Если перестать быть Уннар-зашем, то, возможно, и духи взглянут на него более благосклонно?

— Мне… надо привыкнуть, — нерешительно пробормотал он. И добавил, еще тише, — спасибо.

- Не за что, — холодно обронила Лисса.

Она поднялась, чтобы взять смешную посудину, которую именовала «чайником», но в этот миг в дверь постучали.

— Иди к себе, — приказала Лисса, — не надо, чтобы тебя вот так видели. Для всех я держу тебя в подвале и периодически пытаю для собственного удовольствия.

Уннар-заш… нет, теперь свободный человек Уннар поспешно встал, задвинул табурет и скользнул к себе. Правда, он не смог побороть искушение, и так и остался стоять за дверью, бессовестно подслушивая.

Незваный гость тяжело прошелся по кухне и опустился на табурет. Раздался холодный голос Лиссы.

— Что привело тебя, Миэлд, в такую рань?

— Нашего взяли примитивы, — отозвался мужчина, — чтоб им сдохнуть. Он двигался по разведывательному маршруту к пятому месторождению. Успел отсигналить о том, что окружен. И все.

— Мы все чем-то рискуем, — заметила Лисса, — но если его местоположение известно, то его можно спасти. Легенды на нашей стороне, не так ли?

— Твоя зверушка еще жива? — вдруг спросил Миэлд, — мы могли бы его обменять…

— Не будь дураком. Неужели ты думаешь, что настоящего визара будут менять на никому не нужного мечника?

— Он еще жив? Ты уверяла, что собственноручно вынешь из него все внутренности и заставишь их сожрать.

— Допустим, жив, — неохотно сказала Лисса, — но это не значит, что я его отдам и лишу себя определенного рода удовольствия.

Воцарилась тишина, а затем Миэлд поинтересовался:

— Какого рода удовольствия ты не хочешь себя лишать, Лисса? Прежде чем идти к тебе, я говорил с другими, и они сказали, что видели сквозь окна твоего примитива. Он жив и здоров, к тому же, свободно разгуливает по дому. Готов поклясться, он сейчас где-нибудь рядом, подслушивает нас… Ты соображаешь, что делаешь, Лисса?

— Вполне, — таким был ответ, — и я его не отдам ни тебе, ни кому бы то ни было. У меня на него свои планы. А что до разведчика — попробуйте спасти его самостоятельно. У вас и без меня немалые ресурсы, которые могут быть задействованы все. Ну, или почти все.