Эпсилон в созвездии Лебедя - Морвейн Ветер

Анна не только показала Кассандре кухню, она ещё и представила её домоправительнице, главной кухарке и ведущему садовнику как новую хозяйку дома.

Прислуга приняла новоявленную леди холодно, но без особой ненависти — Кассандра так и не поняла, боялись ли они Анну или им было попросту всё равно.

А затем Анна поила её чаем на балконе в своих апартаментах и угощала выпечкой, приготовленной на заказ.

— Я обязательно поговорю со своим сыном, — пообещала она. — Такого, как сегодня, повториться больше не должно.

Кассандра покраснела, потому что так и не рассказала Анне до конца всего — сказала только, что испугалась и сбежала, отговорившись физическим недомоганием.

И Анна действительно поговорила с Юргеном и даже повлияла на него. Вечером Кассандра, отдыхавшая в покоях старшей леди, получила письмо, подписанное именем Юргена Розенкрейцера:

«Супруга моя, приношу свои извинения. Вам будут выделены личные покои».

Письмо явно писалось под диктовку — это мог бы угадать каждый, кто знал Юргена хоть чуть-чуть. И всё же это было лучше, чем ничего.

Кассандра сморгнула. Слёзы опять навернулись на глаза, но она только сжала кулаки и уставилась за окно. Там, в окружении аккуратно подстриженного кустарника, мерцали струи фонтана — почти такого же, как и в Сайликском монастыре.

Анна уехала на следующее утро, и серые дни потянулись один за другим.

Кассандра твёрдо решила выполнить завет матери, но, как и обещала свекрови, это оказалось непросто — Юрген не приходил к ней и не звал к себе. Он вообще не появлялся Кассандре на глаза. Чего нельзя было сказать о Эрике, которая сновала по дому каждый божий день, так что Кассандре начинало казаться, что она попросту здесь живёт. От вида Эрики, довольной и счастливой, а порой и пахнущей сандалом, у Кассандры сжималось сердце, но поделать она не могла ничего.

Пару раз Эрика даже пыталась с ней заговорить. Когда же в третий раз Эрика так и не получила от Кассандры ответной любезности, она уселась рядом с ней на скамейку в зимнем саду и произнесла:

— Кассандра Кинстон…

— Розенкрейцер, — поправила её Кассандра.

— Хм… Кассандра Кинстон, — повторила Эрика, — ладно, Розенкрейцер-Кинстон. Нам надо поговорить.

— О чём? — Кассандра даже не посмотрела на неё.

Эрика поднялась и, широко расставив ноги, встала напротив неё, заслоняя вид из окна.

— Ты ведь умная девушка, так, Кассандра?

Кассандра подняла на неё равнодушный взгляд.

— В глупости пока не упрекал никто.

— Ну, вот и хорошо. Думаю, ты должна понимать — из этого дома я не денусь никуда. Я знаю Юргена много дольше тебя. А так же имею множество других преимуществ.

— Кроме одного. Ты — не его жена.

Эрика хмыкнула, щелкнула пальцами, перекатилась с пятки на носок.

— Сомнительное преимущество, надо сказать — возможность готовить ему обед.

— Во-первых, я не готовлю, а управляю поварами, — поправила её тут же Кассандра. Она в самом деле приняла на себя все обязанности первой дамы дома, и это хоть немного скрашивало её пустые одинокие дни. Это — и книги, которые она находила в большой и почти заброшенной библиотеке Розенкрейцеров, куда, кроме неё и хранителя, никто не заходил. — Во-вторых, это значит, что я тоже никуда не уйду. Даже если вам с Юргеном от этого стало бы легче.

Кассандра сжала зубы, закончив говорить, потому что последние слова отозвались неожиданной болью в груди.

— Кесси! — воскликнула Эрика. — Да я и не говорю, чтобы ты уходила.

Кассандра с подозрением уставилась на неё.

— Меня зовут Кассандра, — тихонько поправила она. Говорить с Эрикой было неожиданно легко, но это не меняло того, что Кассандра отлично понимала, кем Эрика была для её супруга.

— Не важно, — Эрика махнула рукой и, снова усевшись рядом, наклонилась к Кассандре поближе. — Послушай, я понимаю всё. Юрген не выбирал, но и ты тоже не выбирала. Ваши предки просто решили, что вы будете супругами, вот и всё. Но… Это не значит, что вам следует многого друг от друга ждать

Кассандра поджала губы. Эрика определённо не понимала, о чём говорила. Она не прятала под одеялом журналы с фотографиями Юргена Розенкрейцера с очередной вечеринки и не целовала… «Стоп, — оборвала себя Кассандра. — Она-то как раз целовала». И от этой мысли Кесси стало ещё больней.

— Что ты хочешь этим сказать? — произнесла Кассандра настолько равнодушно, насколько смогла.

— Да то, что у тебя есть своя жизнь. Так ей и живи. Только ради неба — волком на меня не смотри.

— Какая, если не секрет?

— Ну… — Эрика задумалась. Потом обвела взглядом помещение, где они сидели. — У тебя есть этот сад. И ещё тот, что во дворе. И куча прислуги. И…

— Я поняла. И что?

— Ну так оставь хотя бы Юргена мне!

Кассандра в недоумении посмотрела на неё.

— Эрика, я так не могу. Да и… — она замолкла, силясь подавить подступивший к горлу ком. — В общем, не подходи больше ко мне. Я просто не могу на тебя смотреть.

Она встала и удалилась к себе. Весь вечер Кассандре было не по себе, а на следующий день позвонила Донна. Сама она была какой-то невесёлой и, хотя Кассандра не расспрашивала особо, довольно быстро призналась, что Аурэль от неё ушёл — вернее, просто отказался брать в жёны. С момента выпуска к тому дню прошло уже четыре месяца, и на данный момент Донна снова жила с родителями, не зная, куда податься одной.

— Все девчонки из нашего выпуска вышли замуж… — сообщила она, покручивая опавший завиток.

— Странно, что не вышла ты, — рассеянно ответила Кассандра.

Донна едва слышно хмыкнула и тему продолжать не стала. Принялась расспрашивать, как у Кассандры устроилась семейная жизнь, и тут Кассандра поняла, что больше сдерживаться не может — все эти четыре месяца, проведённые в одиночестве, она не говорила ни с кем. Даже Анна ей не звонила. И теперь, когда кто-то наконец захотел её слушать, Кассандра уже не могла сдерживать поток слов.