Похищенная с Земли - Мелина Боярова

В себя я пришла в регенерационной капсуле знакомого медблока. Лин Саймон лично присутствовал при пробуждении — какая честь! — и снимал показания с информационного табло. Я молча выбралась, облачилась в комбез, обнаруженный на подставке, и уставилась на Дака. Спрашивать что-либо не решилась, чревато последствиями, но и уйти без разрешения не могла. Скрученные в тугой узел кишки настойчиво напоминали, что пора бы уже навестить столовую. За те пару месяцев, что пробыла у пиратов, я резко похудела. Килограмм пятнадцать, а то и двадцать ушло, и это еще не предел! Собственно, все товарищи по несчастью уменьшились в весе. Тут не зажируешь! Сладкого или мучного в нашем рационе не наблюдалось, а комплексные блюда составлены так, чтобы организм получил необходимые элементы, не более. Понятно, пичкали нас химическими концентратами, на вкус паршивыми, но эта не та же самая химия, которая присутствовала в земных продуктах. О ГМО и прочей модифицированной дряни речи не идет, так что в этом плане повезло.

— Гм, неплохо! Очень даже неплохо для первого раза, — пробормотал Саймон. — Почти до порога добрались. За день, а не за три декады. Плюс пять часов на восстановление, ага. Закрепить результат, и можно снимать внешний слой защиты. Так, — развернулся ко мне,

— час на еду и отдых. И жду в закрытой секции.

— А как же дежурство.

— Исполнять! — рявкнул утконос, — а то сам не знаю, кого и куда поставить!

Дернувшись в ожидании удара током и не получив его, поспешила исчезнуть с глаз лина Саймона. Времени выделил немного, а мыслей, как его провести, полно. Первым делом, конечно же, навестила столовую. Рабы уже разбежались по рабочим местам, так что свидетелей моему обжорству не было. Затем наведалась в каюту, приняла воздушный душ, а после отправилась в хирургическую секцию.

Надо же проконтролировать Сэту! А то взбрыкнет, когда осознает, что менять ее теперь никто не будет. Собственно, начальству этот взбрык по барабану, а вот беспомощным пациентам — нет.

— Ри! — обрадовалась Сэта, — не ожидала так скоро. Что, док уже отпустил?

— Нет! — с долей злорадства осадила девчонку, — тебя забежала проведать. Кто поступил?

— Ана, сестры Тар, Кира и Марина, — отрапортовала землянка, — ну и двое свободных с переломами и увечьями. Драка, — тяжко вздохнула и поежилась, — очнутся скоро и... шла бы уже, если не собираешься меня заменить. Сама знаешь, что у них встает от препаратов.

— А успокоительное вкатать не пробовала? — скептически вздернула бровь. Можно подумать, я не дежурила здесь и ничего не знала о побочных действиях экстренного лечения и обезболивания. Собственно, это и побочным эффектом называлось с натяжкой, скорее, естественной реакцией организма. Ага, эта реакция убиралась при помощи тех же лишних медкартриджей. Лучше матчасть учить надо и включить уже мозги. Впрочем, недовольство Сэты — напускное, она и сама не прочь поразвлечься сразу с двумя, да еще на рабочем месте.

Я прошлась по отсеку, заглядывая на табло каждой капсулы. У девчонок показания в норме, не посмела пакостить, уже хорошо. Из свободных был незнакомый урланец и ящероподобный ришт. Последние ко мне ни разу не попадали, я только в теории знала, кто это и как выглядит. Реальность превзошла все ожидания. Тело на вид человеческое, только кожа более крепкая, грязно зеленого цвета, с явным чешуйчатым рисунком. Голова — натуральный ящер с тупой мордой и большими кожистыми глазами. В наличии хвост с роговыми наростами, трехпалые руки с длинными когтями и узловатое, изогнутое кривой саблей, достоинство. Ришты в бою врага голыми руками разрывают, а после — обязательный ритуал, — пожирают сердце противника. Воинственны и кровожадны, признают язык силы. Выжить после близкого общения с таким. инопланетянином — невозможно. Только и спасало, что те не жалуют человеческих самок, считая их уродливыми созданиями. Но за неимением ришт женского пола, кхм.

— Ты уверена, что тебе это надо? — уточнила у Сэты. Та неслышно следовала по пятам, и теперь тоже стояла у капсулы с ящером и разглядывала его вместе со мной. В соседней медкапсуле лежал серокожий урланец. Не Рах-ку, поменьше габаритами, но прибор у него даже в спокойном состоянии внушал. закономерные опасения.

— Что бы ты в этом понимала, — девушка жадно облизнула губы и сверкнула взглядом. — Монашку из себя строишь, а когда Рах-ку тебя дерет, на весь отсек слышно. — Меня обдало волной похоти и коктейлем из страха, ненависти и зависти.

Вот уж кто поистине на своем месте оказался! — одарила брезгливым взглядом. Отвечать что-либо не посчитала нужным. Если дура и шлюха конченая, то это ничем не исправить.

Тем не менее, еще раз предупредила насчет девчонок. Припугнула, что буду периодически наведываться, пусть не расслабляется, и направилась к закрытому отсеку. Там поджидал вивисектор с горящим взглядом и новая порция медитаций в комплекте с болью и последующим беспамятством.

В таком графике пролетела неделя, и с каждым разом требовалось больше времени на восстановление. При виде заключенной в сферу древней капсулы, у меня нервный тик начинался и расслабиться становилось труднее. Как это сделать, когда точно знаешь, что тебя гарантирована дичайшая боль? Я не мазохистка, и даже приказы Дака, которым физически не могла сопротивляться, уже не приводили к нужному результату. В итоге — сжалился вивисектор или правильно оценил риски, но на десять дней избавил от исследований и вновь вернул к прежним обязанностям.

Два дня после отбоя я тупо отсыпалась без осточертевшей учебы и общения с кем бы то ни было. После — вклинилась в работу, как будто и не заметила никого перерыва. Ну а когда заявился Рах-ку, сломанная жизнь покатилась по знакомой кривой колее. В то же время изнуряющие исследования не прошли даром. Унижение? Даже к этому привыкаешь и... не реагируешь. Длительные медитации положительно сказались на умении отрешаться от реальности так, словно то, что происходит в данную минуту, это не со мной. А боль. от нее тоже можно закрыться. Это не то же самое, когда некто чуждый ввинчивается в мозг и как искусный музыкант рвет струны оголенных нервов, создавая ужасную по своей дикой красоте и притягательности мелодию. Мелодии с тех пор звучали в голове как забытый кем-то включенный радиоприемник.