Лесная ведунья 3 - Елена Звездная

— Развлекаешься, ведунья? — насмешливо Агнехран вопросил.

Обернулась к нему. Стоит архимаг, глядит с улыбкою, куда глядеть по идее знать не должен, но шаг влево, шаг вправо отслеживает, значится чувствует как-то. Одет по-простому — рубашка белая, на лице ни сурьмы, ни мази, волосы собраны в хвост на затылке, на губах улыбка, да такая, что прикоснуться хочется.

Подошла, прикоснулась, а он и дышать перестал на миг.

«Развлекаюсь, — прошептала ему. — Ночь была тяжелая, от чего не развлечься утром?»

— Да ты и по ночи не скучала, — вздохнул Агнехран тяжело, на меня, хоть и невидимую, поглядел с укоризной. — Ты, госпожа, в следующий раз, когда ведуний померших по фальшивому следу отправишь, предупреди, уж не сочти за труд.

И испугалась я. Отшатнулась. Вопросила нервно:

«Маг, знаешь откуда?»

Промолчал Агнехран, только заметила я — уставшим выглядит. А опосля пригляделась — на руке одной рукав застегнут наглухо, а на рукаве том… кровь запекшаяся.

«Охранябушка, — сердце сжалось от предчувствия дурного, — неужто ты в Яр за мной сунулся?!»

— В порядке я, беспокоиться не стоит.

«А тебе значит, беспокоиться можно?!» — вспылила я.

Пожал плечами маг, и хоть уставший, а стоит все так же и улыбается так по-доброму, так счастливо. И смутилась я вдруг. Отступила, да и сказала сконфуженно:

«Павших я твоих к окраине леса принесла».

— Вижу, — и улыбка исчезла его. — Откуда знаешь, что мои?

«Да ты как-то сказал, — я тоже плечами пожала, но не увидел он, конечно».

— Спасибо, — голос его дрогнул, — поклон мой тебе, низкий.

«Тебе спасибо, что подсказал, да научил. И пора мне, Агнехран, время уж. Прощай».

Замер, глаза мигом прищурились, да и сказал маг недобро:

— А вот это плохое слово, Веся. Очень-очень-очень плохое. Не говори его мне. Никогда.

Ну, раз просишь:

«Прощай! Прощай! Прощай! Прощай! Прощай! Прощай! Прощай! Прощай! Прощай! Прощай!»

— Зараза лесовладеющая, — очень тихо сказал маг.

Улыбнулась, к щеке его прикоснулась, он глаза прикрыл, словно действительно чувствуя, а мне… пора было уже мне.

«Сегодня отсыпаться буду, не свидимся. И ты отдохни, уставший совсем, вымотался».

— Отдохну, — прошептал Агнехран.

Скользнули пальцы мои по щеке его, да отступила я в лес, под сень деревьев черной злобой искаженных, и попросила Ярину:

«Павших огороди, нежити то в Гиблом яру что день, что ночь все едино».

И затрещали деревья, заскрежетали корни, что из земли выдергивались, и встали дубы, пусть и искореженные, ствол к стволу, в живой забор полумесяцем вставший обратившись. Маги тут же порталы пооткрывали да и принялись павших своих прочь уносить. И стоял Агнехран, руки сильные на груди сложены, глаза внимательные за транспортировкой каждого тела следят пристально, лицо невозмутимое и отстраненное, а вот в глазах… в глазах боль да скорбь страшные. Видать знал он, знал каждого мага, что в Гиблом яру погибли, всех он знал.

И не смогла я уйти, вернулась к нему, обняла со спины, крепко-крепко, как могла моя бестелесная оболочка, да и прошептала:

«Все пройдет, Агнехран, и боль пройдет, и скорбь. Ты не терзай себя так, не твоя это вина, и не твоя ошибка».

И ответа не дожидаясь, отступила, клюкой оземь ударила, и перенеслась аккурат на полянку свою.

***

Туда перенеслась я, где лежало тело мое в платье свадебном, да сидел рядом Водя, сидел, за руку крепко держа, в лицо с тревогой вглядываясь. Не упустила своего шанса и тут.

Подошла, шепнула:

«Все, туточки я».

Просиял улыбкой полной облегчения водяной, а я клюку в руку свою же вернула, и с ней в тело вернулась сама.

Глаза распахнула — аккурат вовремя вернулась я, солнечный свет уж почти тела моего достиг. А еще спина затекла, и шея, и хорошо что аспид обо мне позаботился, на земле лежать не оставил — сырая она, земля-то, у воды ведь у самой.

— Весь, встать сможешь-то? — спросил Водя.

— Не, — ответила весело.

— А сесть?

— Не.

— А не издеваться и сразу сказать, где и что болит?

— Тоже «не», — настроение у меня поутру было превосходное.

И тут рядом вспыхнул круг алхимический, из него вышел аспид, мрачно да недобро на Водю глянул, ко мне подошел, наклонился, на руки подхватил, и в алхимический круг свой вернулся — я и сказать ничего не успела.

***

А когда перенеслись мы — и говорить не стала. Аспид меня аккурат в баньку перенес, та уже растопленная стояла, да с водой теплою, как была в платье так в ту воду и опустил. Выпрямился, на меня поглядел устало, да и сказал:

— Тихона с едой пришлю. Платье твое, ведунья, как я понимаю просто так не снять, так что чащу зови. Рад, что помощь ни моя, ни лешего с водяным не понадобилась. Отогревайся и спи. У меня дела есть, к ночи вернусь.

Поглядела в спину его уходящего, да как ушел, позвала вовсе не чащу, а друга верного да сотоварища надежного. Леший явился тут же, платье снять помог, да посидел рядом, пока я в воде теплой отогревалась. Молча сидел, и по глазам видно — говорить ничего не хочет… а поговорить придется.

— Навкара, — проскрежетал лешенька.

И мы еще помолчали. Навкара это было страшно.

— Чую я, в Гиблом яру не только ведуньи мертвые обретаются, а и кое-что пострашнее есть.

— Есть, — согласилась я грустно, — где-то посередке леса, чуть ближе к западу, есть что-то. И придется узнать что.

— Сама не лезь, — предупредил леший.

— Самой и не хочется, — честно призналась я.

— Может аспида отправим? — вдруг предложил друг верный.

Я на него посмотрела, он на меня, и оба тяжело вздохнули. Не отправим мы аспида, потому что это наше дело, как есть наше, мы теперь за Гиблый яр в ответе, вот нам и отвечать.

— И ведь жили-то как жили, хорошо, спокойно, без волнений, — высказал лешинька.

Но мы оба знали — взяться за Гиблый яр было решением правильным. Очень правильным. Ведь пока жива была Ярина, лес еще кое-как но силу сохранял, а вот коли и она пала бы под действием скверны… рано или поздно отравлена была бы река, а значит и Водя и все его владения, а опосля скверна добралась бы и до нас…

— В Гиблом яру работы много, — сказала я.

— Леший нужон, — подтвердил мой леший, и добавил, — я справлюсь.

Я на него снова поглядела, и скрывать не стала, правду сказала:

— Пока там хозяйка твоя прежняя, нельзя тебе в Гиблый яр.