Последняя из страны Лета - Галина Мишарина

– Какая ты всё-таки юная, – сказал Йан, и тяжёлая ладонь опустилась мне на макушку. – И глупая. Думаешь, я тебя теперь брошу? Да бог с тобой, Нуала! Просто ты плачешь, а я не могу заниматься любовью с женщиной, которой это не нравится. Мы сделаем перерыв, ты успокоишься и отдохнешь, а завтра видно будет.

Я с трудом разжала стиснутые пальцы, и посмотрела на большое кровавое пятно. Значит, он не отвергнет меня. Нужно было срочно исправлять содеянное, но как? Меня всё еще трясло от страха.

– Постель нужно перестелить, – сглотнула я.

– Кажется, там есть чистые простыни. Только обещай, что не пойдешь стирать.

– Но как о нас подумают?

– Как о путешественниках, у которых были раны. А вообще-то мне всё равно.

Он взял меня под локти и поднял с колен, а потом вытер мокрые щеки ладонями.

– Йан… – попробовала снова извиниться я, но мужчина перебил:

– Не нужно.

Он скатал и отнес простынь в купальню, и я пошла следом. Оба были голыми, и по очереди умылись. Мне было неловко после случившегося, и стыдно собственной слабости.

– Я приготовлю кровать, – сказал мужчина и вышел, оставив меня с полотенцем в дрожащих руках, растрепанную и бледную, с красными глазами. Возможно, он ушёл, чтобы я могла привести себя в порядок, но мне казалось, что я просто ему неприятна.

Я быстро смыла кровь, кое-как причесалась и заплела влажные волосы. А, вернувшись в комнату, застала Йана, уже одетого, сидящим на постели.

– Я хотела сказать, что очень сожалею. Обещаю, что больше не буду плакать. Ты можешь продолжать, если хочешь.

– Не все девушки могут в первую же ночь получать удовольствие. Тебе, наверное, было очень больно?

– Да, – призналась я, не глядя на него. – Но ведь это пройдёт?

– Да.

– Тогда ты можешь…

– Нет, – резко отозвался он, потом смягчился и поцеловал меня в лоб. – Давай спать.

– Солнце ещё не село.

– Но ты устала.

Он был напряжён, и я догадывалась, почему. Мы не закончили начатое, и Йан, несмотря на свою удивительную доброту, радости не испытывал. Я настолько не ожидала от него пощады, что желала повернуть время вспять и стать достойной подобной заботы. Ту же Фрэн муж явно не щадил…

– Пожалуйста, давай попробуем снова, – наконец решительно произнесла я. – Обещаю быть стойкой и доставить тебе удовольствие!

Я вздрогнула от его усталого смеха.

– Эх, ты! Много ли знаешь об удовольствии?

– Ты мне подскажешь, научишь…

– Я не против учить и подсказывать, но не сейчас. Дай мне время подумать и решить, как лучше сделать, Нуала. Поспи.

Я вдруг почувствовала, как сильно устала. Если он принял решение – никакие извинения не помогут. Я шёпотом пожелала ему доброй ночи, тихонько обняла его руку и через минуту уснула, погружённая в безрадостные мысли о предстоящих испытаниях.

Темнота не была кромешной, но я всё равно напугалась. Попыталась нащупать Йана рядом с собой, и чуть не вскрикнула, когда объяла только прохладную пустоту. Я бесшумно села на постели, огляделась – и неслышно вздохнула от облегчения: он стоял возле окна, окутанный ярким лунным светом. Расслабленное нагое тело казалось каменным, спутанные кудри влажно сияли. Помылся в холодной воде, когда я уснула?

– Не спится?

Он обернулся и кивнул. Глаза были серые, напрочь лишённые цвета, но в них читалась улыбка.

– Я люблю ночь. Для того, чтобы отдохнуть, мне достаточно нескольких часов после полуночи. Но приход тьмы я встречаю любованием.

Я протянула руки и кончиками пальцев погладила его грудь.

– Я напугалась, когда не ощутила тебя рядом.

– Ты быстро привыкла, – отозвался Йан, накрыв мои ладони своими. – Мне это по нраву. Хочешь, чтобы я вернулся в постель?

– Да, пожалуйста.

Я жаждала его. Хотела, чтобы вернулось то восхитительное ощущение, которое предшествовало нашему единению… Но, не понимая себя, жаждала и новой боли, новых глубоких движений, и поцелуев, которые отнимали дыхание.

– Йан, можно мне попросить?

– Проси, и я постараюсь выполнить твою просьбу.

– Я хочу, чтобы мы снова занялись любовью, – выговорила я и покраснела. – Сейчас. Я нуждаюсь в тебе, и смогу всё сделать хорошо, справлюсь со страхом, потому что… – задохнулась от волнения и закончила упрямо, не желая сдаваться: – Потому что мне понравилось. До того момента, как ты оказался внутри…

– Но я снова буду внутри, малышка, – хрипло сказал он. – И во второй раз не смогу тебя пощадить.

– И не нужно. Я больше не заплачу!

Его губы дрогнули.

– Мне безумно нравится, когда ты так настырна и взволнована. Ладно, давай продолжим начатое, тем более что я не придумал иного выхода, кроме как пробовать снова и снова.

Он лёг и увлёк меня за собой. Я попробовала было упасть на спину, но мужчина усадил меня к себе на живот.

– Так ты сможешь контролировать проникновение и в случае чего сразу скажешь мне, когда пора замедлиться или остановиться.

Я растерянно кивнула. Обещала быть храброй – буду! И не важно, что всё происходящее и смущало, и пугало одновременно. Йан положил ладонь мне на спину:

– Наклонись. Ниже, малышка. Ещё ниже. Вот так. Теперь медленно опускайся…

Снова это тягучее болезненное ощущение, но удивительно, как изменилось моё тело! Теперь мне уже не так трудно было принять Йана, правда, я тотчас выдала себя, закусив губы.

– Пока что это наш предел, – сказал он. – И я помогу тебе. Вот так, вверх, а затем не спеша вниз. Терпимо?

– М-м-м… Да. Да, хорошо.

Он проникал в меня едва ли вполовину возможного, и мне всё больше нравилось чувство наполненности и медленный, бесконечный ритм. Сильные руки на моей талии, синий огонь его глаз, и тихая, сдерживаемая страсть. Я попыталась подстроиться, неуверенно двинула бедрами, и Йан ответил прекрасной лаской: коснулся губами моей груди. Дрожь пробежала вдоль позвоночника и охватила живот, чувство незавершённости манило. Что-то болезненно пульсировало внутри, и я захотела большего.

– Вот теперь ты моя, – довольным, тихим смехом рассмеялся мужчина, и, прижав меня к себе, перекатился на живот. – Уже не так больно?

– Теперь скорее трудно… и приятно.

Он устроился меж моих бедер, нежно сжал мои ноги, разводя их шире, и неспешно вошёл, давая возможность расслабиться. Однако я уже не боялась. Я удовлетворенно прикрыла веки, и слегка выгнулась ему навстречу. А потом и вовсе замерла, чувствуя, как в теле скапливается странная, напряженная истома. Неведомое, вкусное чувство стремительно нарастало, и чем глубже проникал Йан, чем сильнее его пальцы сжимали мою грудь, тем более острым было ощущение. Теперь-то не боль пугала меня, а то новое, тягостное томление, которое я не могла контролировать.