Стигма ворона 4 - Ник Гернар

То, что Дарий предвидел умом, они вдруг ощутили, как уже свершившийся факт.

— Я хочу видеть Руфина!.. — кричал Дар, готовый в любой момент встретить грудью брошенное в него золотое копье.

Возгласы коменданта стихли. Отряды подданных священных акад повернулись к безумному стигматику, сверкая энергией. Вокруг каждого из всадников разливалось сияние, нестерпимо едкое для глаз одержимого.

За спиной Дария раздался хруст разрывающейся мерзлой земли — это Червь вместе с Гидрой нырнули под землю и бросились прочь от стен Уршу, в одночасье превратившегося из уютного дома в коварную ловушку.

Идиоты!

Надо было делать рывок раньше, и правее!..

Хотя шансов уйти у них по-любому было не так уж много.

— Остановить беглецов! — пронеслось над отрядами, и пятерка воинов ринулась следом за стигматиками.

Кони из белоснежных стали золотыми. От копыт оставался сияющий след, будто от падающей звезды.

Секунда — и они уже оказались далеко позади своих соратников, а на заснеженной земле вспыхнула алая черта заградительного поля.

До сих пор Дарию ни разу не приходилось видеть, как это выглядит со стороны. Потому что он сам участвовал в его создании.

Но в этот раз акады были вовсе не на его стороне.

Земля перед алой границей взбугрилась, раскрываясь поверх белого снега черным цветком, и из подземелья донесся нечеловеческий рев обожженных стигматиков.

В полузверином облике Гидра и Червь выскочили из подземелья в разные стороны, сверкая в темноте своими стигмами и метками дингиров. Группа воинов в красных доспехах разделилась надвое, бросаясь в погоню. Ослепительно яркий золотой луч, ударивший из ладони каждого из них, мгновенно превратились в гигантские хлысты с петлей на конце.

Удар по Червю!

Стигматик едва успел уйти в сторону, и петля пришлась чуть правее, с шипением обнажая участок земли от снега. Еще удар!..

А навстречу Дарию уже мчались пятеро его собственных палачей.

— Правом двенадцати колен ни одна паскуда без суда не имеет права поднять руку на аристократа! — взревел Дарий.

От близости носителей единой силы акад его старый шрам на месте вырезанной родовой стигмы вдруг засиял, прожигая одежду.

Воины озадаченно переглянулись, придержав коней. Золотые хлысты замерли в их руках, как застывшие молнии.

— Всех троих взять живьем! — прогромыхал над головами приказ, будто вырвавшись не из человеческого горла, а из-под купола колокола.

Живьем — это уже хоть что-то...

Дар снова обернулся, чтобы увидеть, как там Гидра с Червем, в то время как золотистый хлыст обвился вокруг его плеч и крепко обмотал до пояса, опаляя кожу, будто расплавленный металл.

В ночи засверкали зарницы атак Червя, зеленью вспыхнули ядовитые ручьи Гидры, но напрасно — алая линия заслона уже сомкнулась, захватив их в кольцо.

И теперь это кольцо будет сужаться...

Чутьем своих духов Дарий слышал, как недавние товарищи хватают ртом морозный воздух, задыхаясь в этой петле, как скрипит под их ногами снег.

— А ну давай, пошел! — прикрикнул тут на Дария кто-то из воинов Внутреннего круга, потянув пленника за собой.

И в этот миг Червь вдруг с мечом наголо бросился в сторону Гидры.

Тот неловко отскочил в сторону, не ожидая такого от собрата по несчастью.

— Ты очумел, что ли?! — рявкнул Гидра.

— Дуэль дингиров, дубина! — крикнул Червь ему в ответ. — Атакуй меня!..

Гидра сообразил быстро.

Развернувшись, он выхватил из ножен свой меч и легким взмахом полоснул острым лезвием крепкое плечо Червя.

Запах свежей крови ударил Дарию в нос, как голодному — запах горячего хлеба. Вепри внутри него ликовали.

А вокруг медленно опускалась зеленая мгла. Она раскрасила и сугробы, и факелы в руках воинов.

И прямо сейчас все стигматики города вмиг стали беззащитными, как дети.

Со стороны распахнутых ворот послышались крики стражников и недоумевающие возгласы горожан.

Наивные люди, они ведь до сих пор чествовали войско Внутреннего круга, как своих спасителей, не понимая, что прославляют сейчас будущих палачей собственных сыновей и братьев!

Гидра и Червь, задыхаясь, рванулись за границу покрывшегося зеленоватой дымкой заслона, и в следующее мгновение они уже корчились на снегу, на глазах покрываясь волдырями ожогов, которые из-за дуэльной завесы тоже казались зеленоватыми.

Воин в красных доспехах с силой дернул за сияющие путы Дария — так, что тот запнулся и упал лицом в рыхлый снег.

— Давай, двигайся! — грубо прикрикнул воин. — Или ты думал, что все закончилось? Носители священных акад — не ровня бешеным псам, одержимым презренными дикими духами, — брезгливо процедил он. — На нас дешевые фокусы участников королевской охоты не работают! Или ты этого не знал, аристократ?

Дарий с трудом поднялся на колени, отплевываясь от снега и пытаясь стряхнуть налипшие хлопья с лица.

— В то время, когда я был аристократом, носители священных акад не заставляли своих названных детей убивать друг друга за право стать королевской жертвой! — хрипло возразил он.

— Ты мыслишь, как раб, — фыркнул воин, давая Дарию встать на ноги.

— А ты — как ублюдок, — ответил Дар.

Воин с силой рванул петлю, и Дарий снова упал на колени. Всадник с усмешкой ударил пятками под бока своему коню. Тот дернулся и быстрым шагом двинулся к остальным, волоча за собой не удержавшегося на коленях пленника.

Снова встать на ноги Дар сумел только когда конь занял свое место в строю. Отряд двинулся вперед, и Дарий поспешил следом. Время от времени ему приходилось пускаться за своим тюремщиком бегом, чтобы не упасть снова всем на потеху.

Что происходило дальше с Червем и Гидрой, Дар не знал. Он только надеялся, что приказ взять всех живьем прозвучал не зря, и мужики все-таки как-нибудь выкрутятся.

А между тем отряды под золотыми стягами торжественным шагом въехали в распахнутые ворота Уршу. И следом за ними на постыдной веревке, как купленный раб, вбежал Дарий.

Он видел изумленные лица горожан, видел метнувшегося к войску стражника с угасшей стигмой медведя на шее, которого за непочтение рассекли от макушки до низу одним ударом золотого луча.

На зеленоватый снег фонтаном хлынула кровь.

Какая-то женщина пронзительно вскрикнула, всплеснув руками.

Толпа вокруг вдруг умолкла. Копыта коней звонко лязгали по булыжникам — почти в полной тишине. И только едва различимый шорох и шепот доносился со всех сторон, будто ветер играл листвой в кронах деревьев.

Группа стражников, переглянувшись, сбившись в плотный строй двинулась к площади, сжимая рукояти мечей, пока еще спрятанных в ножны.