Звонкая мелочь времени - Эльдар Сафин

Шурика перевели в «отстойник» – ректор воспользовался лазейкой в уставе, там было прописано, что студент, неудачно сдававший дисциплину дважды, переводится в кампус для неуспевающих.

И именно здесь он узнал еще одну «мелочь» – оказывается, преподаватели, кураторы и студенты старших курсов имели возможность встречаться с женщинами – существовала целая система, как получить право на такую встречу.

Самым «простым» способом считалось сделать эпохальное открытие – в «отстойнике» хватало прожектеров, которые носились с вечными двигателями, философским камнем и менее значительными по отдаче проектами.

При этом они не успевали сдавать необходимые дисциплины.

Были и другие – зверообразные, тупые от природы, зачастую плохо различавшие мужчин и женщин, именно с ними в первые дни у Шурика возник конфликт, разрешить который самостоятельно он не смог.

Помогли «юристы» из старого кампуса – пришли вшестером, поставили трех самых злобных неудачников на колени и избили, а затем велели им драться друг с другом – и никто из остальных обитателей отстойника не вступился за своих.

– Не беспокойся, этих гориллоидов скоро в армию забреют, – шепнул ему Каток.

– Как так? Ведь образованных в армию не забирают? – Они отошли от кампуса и встали у оградки небольшого садика. С неба падали скупые снежинки, хотя туч на небе не наблюдалось.

– Ха! Когда это было? За последние лет десять много новых указов и дополнений вышло. За самыми тупыми теперь к ректору приезжают «покупатели» из армии. Платят за каждого наличными – немного, но тем не менее. Если ректор попробует так забрить кого из нормальных студентов, весь универ всколыхнется, а на этих всем плевать. У него на тебя почему-то зуб имеется, так что ты аккуратнее – под Рождество покупатели приедут, он точно попытается тебя спихнуть.

– Что же делать? – Шурик не хотел в армию – про тамошнее житье рассказывали много страшных историй, да и вообще никто из тех, кто уходил служить, больше не возвращался.

– Держи уши по ветру. Если что – сразу ко мне или еще к кому из наших старшаков.

– А правду говорят, что в университете можно… ну, в общем, встретиться с женщиной?

Каток расхохотался.

– Уже растрепали? У нас есть обычай – первокурсникам рассказывать страшные байки про то, как их будут старшекурсники иметь. А потом сам выясняешь – любая самостоятельная творческая или научная работа дает тебе право сходить на дискотеку. Девок городских поставляют общежития. Тормад – город легкой промышленности, здесь семь или восемь ткацких комбинатов, консервные заводы, еще что-то. Плюс статистика – вещь неумолимая, в стране женщин на четырнадцать процентов больше, чем мужчин, а если учесть, что порядка восьми процентов половозрелых мужиков так или иначе находится на обучении… Да еще процентов десять – в армии… Саморегуляция общества – слышал о таком? Академики Нехно и Аланов выдвинули теорию, согласно которой любой социум при достаточно большом сроке существования в определенных рамках стремится к паритетному регулированию. Полигамия у нас невозможна, вот и появляются варианты для обычных студентов.

– Ага. Слушай, а эти Нехно и Аланов – они «юристы» или «философы»? – Шурик сделал вид, что изучает собственные сапоги – ношеные, дырявые, но вычищенные воском до блеска. До этого момента каждый «юрист» говорил, что все великие люди были «юристами», а каждый «философ» – что «философами». Каток отличался беспристрастностью, и если он знал правду, то обманывать бы не стал.

– Нехно – чистый «философ», алкоголизм, бродяжничество, убийство по пьянке. Аланов – настоящий «юрист», отказник, грабеж, четыре кражи, вся жизнь на принципах. Он из БГУ организовал Республику Знаний – совет самых лучших студентов и преподавателей для работы над проектами, которые государство отказывалось финансировать. А вообще оба хорошие ученые и друзьями были настоящими.