Путь Крови - Михаил Павлович Игнатов

Причём терпеть его мог я и только я.

Верий, который попытался сунуть руки рядом, тут же выдернул их, поминая Безымянного:

— Аргх! Как ты терпишь?

Я пожал плечами:

— С трудом. Ты же помнишь, что я когда-то был Возвышенным мечником? Моё тело всё ещё чуть крепче, чем ваше.

Но для себя отметил, что перестарался. А ещё отметил, что до этого моя крепость тела гораздо чаще подводила со стрелами, чем показывала себя так, как и нужно.

Сейчас же…

Сейчас же мне едва терпимо, но терпимо. Это из-за того, что я и правда всё ещё чуть крепче, чем остальные, из-за того, что крепость тела сумела показать себя и считает этот кипяток совсем не стрелой, или же… Или же во мне что-то изменилось?

И что причина этих изменений?

Переработка кувшина крови королевского рода?

Сгущение ихора на протяжении десятицы?

Или же убийство не самого слабого Кровавого?

Как-то я поспешил, свалив всё в одну кучу. Нужно бы на будущее запомнить, что делать себя сильней нужно одним способом за раз, иначе совершенно не понятно, что я делаю зря, лишь впустую расходуя силы и время, а с чем нужно больше стараться.

Дверь скрипнула, пропуская слугу:

— Ваши милости, время вышло-то. Вам пора выходить на тренировку.

Я поднялся от ведра.

Пора так пора.

Хотя, конечно, мысли у меня смешные.

Со сгущением понятно, ночью можно оставшийся жар души влить в ихор.

С убийствами тоже понятно, впереди экзамен, а помня экзамены в Кузне, не сомневаюсь, что нам придётся кого-то убить. Это если ко мне не наведается больше никакой Кровавый.

Но что насчёт крови королевского рода? Неужто я надеюсь, что мне получится повторить кражу?

Я, конечно, Наглый, но ведь не Наивный?

Честно сказать, я подозревал ещё одну причину того, что парни встретили меня без особого уважения. Всё же я интересовался, как идут их тренировки без меня, и знал, что, мало того, что у них всё круто поменялось, так и Закий выполнил своё обещание вбить в них техники.

Если говорить прямо, то за десятицу все они освоили и «тум», и «агдже», и по паре двусоставных техник. Худо-бедно, но освоили, а щит-тум так и вовсе, как с усмешкой поведал мне Ирал, они могут уже и во сне создать.

Ирал очень уважительно отзывался о Закие, признавая его талант обучения, а вернее, талант вдалбливания в учеников умений. Через стрелы и боль.

Мне же приходилось делать вид, что всё происходящее вокруг меня в новинку. Не очень удобно, на самом деле.

Перед воротами Академии нас ждал отряд стражников. Исключительно младших. Без луков и щитов.

Мы должны были стать их щитами.

Если в Кузне нас год учили управляться с мелкими отрядами, искать следы, брать штурмом деревни и искать в этих самых деревнях следы драугров или реольцев, то здесь за три месяца вбивали совершенно другое. По сути, мы учились защищаться толпой и немного огрызаться в ответ.

Вот и сейчас, парни уже привычно выстроились цепочкой, окружая стражников. Тренировка на сегодня — сопровождение отряда под обстрелом врага.

Не думаю, правда, что в армии на двадцать стражников будут выделять двадцать адептов, которые полдня станут бежать по лесу, где дураки реольцы будут трусливо швыряться в них из-за кустов всякой гадостью, но это не более чем придирки.

Командиром сегодня оказался назначен Домар. Оглядев нас, он уже даже как-то привычно рявкнул:

— Походную защиту!

Я вместе со всеми вскинул правую руку под дружный вопль:

— Тум!

Мне голосовой активатор не понадобился, и я позволил улыбке скользнуть тенью по губам.

В лесу тоже всё было по-другому. Лучники Кровавые сменились такими же младшими воинами, которых мы охраняли. И били они по нам тупыми стрелами с мешочками на конце.

Обычными стрелами, а не теми чудовищами, которыми садили по мне весь прошлый месяц Кровавые.

Даже когда одну из них сумели стрельнуть в щель между щитами-тум, прямо в башку стражнику, он удержался на ногах. Смешно, нам, адептам, такая стрела оставит только синяк. Правда, я знал, что основное веселье у нас впереди и если мне что и было интересно, так это предупредит ли меня кто-то о нём или нет?

Предупредили. Больше того, этим добряком оказался сам Домар-Язва, чем меня потряс.

На бегу он обернулся, поймал меня на миг взглядом, а потом буркнул:

— Эй, Лиал.

— Чего?

— Вся эта бодяга с тупым бегом будет длиться час, может, два, затем появится Закий и начнёт метать в нас «агдже» навесом. Прикрывать должен ближайший к месту падения.

— Понял.

Домар продолжил бурчать на бегу:

— Это всегда длится по-разному, а затем мы лоб в лоб столкнёмся с отрядом другой башни и тут уже не зевай. На наших воинов даже не гляди, типа испугались или отступили, а мы должны лоб в лоб смести чужаков, давая им время. Можно использовать всё, что умеешь, главное, не калечить и не убить. Один удар и не в голову. Используй плеть, понял?

— Понял.

Домар замолчал, зато заговорил Питак:

— И да, Лиал, ты оказался прав. Это будет сразу два отряда.

Я снова улыбнулся. Я знаю, Питак, я знаю. Как знаю, что вы чаще выигрываете, чем проигрываете. Но тут скорее заслуга Закия, который гораздо строже к нам, чем остальные учителя к своим ученикам.

Отряд чужаков появился гораздо раньше, чем через час. И снова это не стало для меня неожиданностью. С моими-то тенями? Я знал и их число, и то, что справа, под углом к ним, к нам одновременно приближается учитель Закий, ловко срезая путь.

Едва из-за дерева полыхнул первый «агдже», Домар заорал:

— Реольцы!

Как по мне, заорал без огонька, как давно наскучившую обязанность. Через вдох, когда сгусток огня расплескался по щиту Питака, а из кустов рванули фигуры наших соучеников из других башен, всё резко изменилось.

Думаю, из-за этого самого крика к нему и рванули сразу пятеро. Командир же. Один впереди, прикрываясь щитами-тум с двух рук, остальные на полшага позади. Дружно, ловко. Миг и они разошлись из-за защиты, влепили в Домара сразу два пламени-агдже и две огненные плети.

Домар отпрыгнул, задел Урая, ушёл от всего, кроме правой плети, а затем мне стало не до того, чтобы глазеть по сторонам.

— Господин!

Да вижу.

Агдже я принял на щит, чуть присев. Крутнулся на месте, одновременно складывая печать левой рукой:

— Херристра питар.

Попал. Ниже чужого «тум», точно по бедру. Крепкий, широкоплечий парень, кубарем покатился по земле.