Шабаш - Наталья Брашкина

отворились. Глазам путников открылась великолепная зала. Высокий потолок поддерживали изящные колоны, украшенные затейливой лепниной. Окон не было, но солнечный свет лился через широкое, прямоугольное отверстие в потолке. Стены залы украшали любовные сцены и сцены охоты, и солнце, совершая по небосклону свой обычный круг, высвечивало их поочередно. Там, где не было росписей, стены драпировали материи. Полы выложены цветной плиткой. Посреди зала в воздухе висел кусок бурой скалы, из вершины которой слабой, невысокой струйкой бил родник. Розоватая, пахнущая мандаринами вода с легким плеском стекала в беломраморный бассейн.

— Эликсир Вечной Молодости! — прошептал Принц.

— Вечный Эликсир Молодости, — поправила ведьмочка.

— Где же хозяйка? — оглянулся вокруг Принц.

И словно ответ на его вопрос, через розовую воду бассейна они увидели женщину. Ее белые одежды и черные волосы чуть колыхались в воде.

— Утопленница? — испугался Звездочет.

— Как же, жди! — буркнула ведьмочка, и побулькала рукой в бассейне. — Это же колдунья!

Запах мандаринов усилился. Женщина открыла глаза, и как-то вдруг очутилась перед гостями. Одежда на ней оказалась сухой, а волосы убраны в высокую затейливую прическу. Принц с шумом втянул в себя воздух. Звездочет открыл рот. Ведьмочка презрительно хмыкнула под своим капюшоном, но и она признала, что никогда не видела женщины прекраснее.

— О! гости, — улыбаясь красными полными губами, проговорила волшебница. — Какой приятный сюрприз! Я никого не ожидала в ближайшие девять лет четыре месяца и двадцать два дня.

— Да где тебе! — пробурчала ведьмочка себе под нос, невзлюбившая красавицу с первого взгляда.

— Путь до моего дворца труден, — продолжала волшебница, скривив лицо в брезгливой гримаске при виде старика, коротким взглядом охватив фигуру ведьмочки и после этого обращаясь исключительно к Принцу, — вы, наверное, устали и проголодались.

Она дважды хлопнула в ладоши, и в уютном уголке, устланном коврами, возник низкий столик. Он был поставлен так умело, что в ярком солнечном луче блестели капельки росы на розовых ломтях рыбы, темные косточки просвечивали в янтарных кистях винограда, и сладкий жир тек по кускам дымящейся баранины, и сверкали гранями кубики льда в хрустальных графинах воды. А места вокруг столика, с подушечками и валиками, оставались в полумраке, чтобы солнце не било в глаза обедающим.

Ведьмочка, умирающая от жажды, схватила графин и стукнулась зубами о его толстое хрустальное горло.

— Прошу! — пригласила волшебница с обворожительной улыбкой, будто и не заметила неучтивости.

Старик цокал и качал головой, выражая свое отношение к ведьминой невоспитанности, но та, пока не выпила воду до капли, не оторвалась от графина. Ухнула и последней плюхнулась на место.

Сама хозяйка почти ничего не ела, она только отщипнула от веточки ягоду винограда и сделала глоток вина, но очень заботливо и любезно потчевала гостей. Увидев, что гости ее насытились, она, придерживая длинные белые рукава, налила еще вина в хрустальные бокалы, и солнечный свет сиял на ослепительно белых, прекрасных руках и мерцал в рубиновой глубине вина.

— Дорога ко мне несколько неудобна и бывает проезжей только один раз в двенадцать лет для Бродячего Торговца. В тот день я наполняю для него флакончики ВЭМ, а он привозит мне последние новости и рабыню или раба. К сожалению, этот раб или рабыня не долго скрашивают мое одиночество. Скоро я опять остаюсь одна в моем дворце, — волшебница обвела глазами пышный зал и вздохнула. — Поэтому не удивляйтесь, что гости для меня всегда желанны. Но, я должна спросить, что привело вас ко мне?

— Нам нужно ВЭМ, — правдиво ответил ей Принц. — ВЭМ и тот кусочек карты, что хранится у тебя.

— Ах, Эликсира, пожалуйста, сколько угодно! Мне не жалко. Но кусочек карты…

Волшебница по очереди, пристально посмотрела на каждого из гостей своими темными, блестящими глазами, отодвинулась подальше от солнечного света, улыбнулась и отпила вина.

— ВЭМ, — сказала она после паузы, — это награда за смелость, но кусочек карты имеет иную цену.

— Я готов, — просто ответил Принц. — Назови ее.

Волшебница слегка наклонила голову к плечу, точно в сомнениях.

— Я отвечу на этот вопрос завтра утром, — проговорила она, сияя в полумраке загадочными глазами, — а теперь я предлагаю вам освежиться сном.

Она снова хлопнула в ладоши, и столик пропал, но появились три постели, разделенные шелковыми занавесями.

— Смойте дорожную пыль и усталость, — и опять хлопнула в ладоши. Три ванны, разделенные ширмами, очутились возле бассейна. — Отдохните.

И исчезла. Волшебница!

В ванне тихо плескалась розоватая, пахучая вода. Несколько мгновений ведьмочка простояла в нерешительности, затем быстро освободилась от балахона и погрузилась с головой в прохладную воду. Она чувствовала, как тело ее приятно покалывает ВЭМ, и с каким-то необычным волнением думала, что она почувствует, увидит, будет думать, когда выйдет из ванной.

Услужливо явилось большое зеркало в позолоченной оправе. Ведьмочка придирчиво осмотрела себя со всех сторон. Она была юна, но и с ее молодостью ВЭМ сотворил чудо: тело ее сияло прелестно, неотразимо. И ведьмочка испытала неожиданное удовольствие. Она мельком подумала, что Шабаш осудил бы ее за этот поступок, и порадовалась, что сороки нет рядом, и некому донести.

В среде ведьм было не принято обращать на внешность внимание. Многие, наоборот, старались сделать знаки своей профессии заметнее и отращивали носы, оттягивали до плеч мочки ушей, разводили огромные бородавки. Люди должны с первого мгновения понимать, кто перед ними, и трепетать. Разве почувствует человек настоящий страх, когда перед ним ангельское личико и льняные кудри? Тут, всего скорее, он размечтается о вещах непристойных. Вот потому особенным уважением пользовались те ведьмы, которые сумели довести собственную внешность до профессионального идеала. Чаще всего ведьма получала в свое распоряжение средства для этого только тогда, когда и без всякого колдовства лицо принимало требуемый ведьмовской модой вид, — в старости, а до этого времени ограничивалась жесткими длинными волосами на подбородке и парочкой мясистых бородавок на носу. Конечно, были и исключения. Но они только подтверждали правило: кто же будет всерьез относиться к хорошенькой женщине!

Она заставила себя выкинуть из головы мысль о своей женской природе, сулящей иную стезю в жизни, забралась под прохладные простыни и попыталась заснуть. Это оказалось не так-то легко. Во-первых, шепот и нежные, любовные вздохи бродили по темному залу. Во-вторых, с половины ночи кое-кто пьяным, козлиным голосом блеял разухабистые куплеты. Ведьмочке пришлось очень потрудиться, чтобы остаться в постели. Ей хотелось намылить, и как следует, голову этому беспокойному и бездарному певцу, а еще больше — задать жару неугомонной парочке.

И на самой зорьке невыспавшаяся, злая ведьмочка натянула на себя грубый балахон, глубже, чем обычно, надвинула на лицо капюшон.

От бассейна доносился храп.