Меморанда - Джеффри Форд

– Мисрикс, как же ты меня напугал! – выдохнул я, оборачиваясь.

В глазах демона стояла невыразимая тоска.

– Что ты наделал, Клэй?

– Как видишь, история продолжается, – сказал я, протягивая ему огрызок.

Демон печально покачал головой, и мне показалось, что он слегка не в себе.

– Я принес стулья, – сказал он. Потом поднес к носу остатки белого плода и вздохнул.

– Вот это Рай, – заметил я.

Вернувшись в комнату Белоу, мы расселись по местам. Мисрикс оказался так любезен, что даже принес мне скамеечку для ног, чтобы удобнее было сидеть. Демон устроился рядом с Белоу, у изголовья кровати. Я сел последним в этом ряду, спрятавшись в тень и силясь ощутить действие райского плода. Пока что ничего, кроме страха, не чувствовалось.

– Сядь поудобнее, Клэй, и закрой глаза, – велел демон.

Я взглянул на него напоследок, и он улыбнулся в ответ, но это не слишком рассеяло мои сомнения. И все-таки я закрыл глаза и откинулся на стуле, поставив ноги на скамеечку.

– Сейчас ты почувствуешь на голове мою ладонь, – сказал Мисрикс, – а затем ощутишь тот вихрь наваждения, о котором ты говорил. Если все пойдет хорошо, ты отправишься туда, куда нужно.

Я представил, как демон кладет свою огромную лапищу на лысый череп Белоу. И тут же почувствовал, как другая такая же лапа осторожно обхватывает мою голову.

– Не бойся, Клэй. Просто представь, что для расшифровки символов нужно прочитать физиогномику памяти отца, – посоветовал он, а потом добавил: – И держись крепче. Пока ты лакомился плодом, я побаловал себя красотой.

Его смех превратился в ветер, а потом в ураган видений, взмывающий вверх и поднимающий меня за собой.

Очнулся я в лапах демона, летящего сквозь звездное небо. Воздух был морозно холоден и абсолютно прозрачен.

– Взгляни, Клэй, – сказал Мисрикс, – под нами Запределье.

– Я сейчас в твоей памяти? – догадался я и посмотрел вниз. Мы летели низко над бескрайней чащей. Из-под крон деревьев донесся чей-то одинокий крик, еле различимый за ритмичным шумом демоновых крыльев.

– Да, – отвечал Мисрикс.

Мы долго мчались сквозь ночь, и я уже немного освоился с этим странным ощущением, когда демон вдруг застонал. Дыхание его стало хриплым и прерывистым.

– Клэй… – простонал он.

Я с тревогой ощущал, как слабеют его лапы.

– Что случилось?

– Что-то мне нехорошо от красоты.

После этого обнадеживающего заявления демона начало колотить как в лихорадке, а могучая лапа, выпустив меня, ухватилась за мохнатую грудь. Я подтянулся на руках и что есть сил вцепился в правый рог демона.

– Отпусти! – завопил он. – Я ничего не вижу!

– А ты меня удержишь? – недоверчиво спросил я.

Демон твердо верил в себя. Его лапы и впрямь обрели былую твердость, но мы явно теряли высоту. Вскоре он объявил:

– Надо приземлиться.

– Здесь, в лесу? – испугался я.

– Попробую дотянуть до Палишиза.

Когда на горизонте показались размытые курганы древнего города, когти демона уже цеплялись за макушки деревьев. Я еще успел заметить отблеск океана под народившейся луной, прежде чем Мисрикс нырнул в просвет меж деревьев и приземлился у ворот города, где я бывал лишь во сне.

Лихорадочно стуча клыками, демон зябко закутался в крылья.

– Пожалуй, глупо было сегодня увлекаться красотой, – повинился он.

– Я тоже делал такие глупости, – заметил я. Грубая земляная стена, окружавшая город, поражала своей высотой.

– Клэй, тебе придется подождать меня здесь, – заявил демон. – Побудешь пока в моей памяти, а я вернусь и выпью чашку озноба, чтобы унять красоту.

– Нет проблем, – бодро отозвался я.

– Будет лучше, если ты подождешь меня там, – демон указал на вход в город. – Я быстро.

– Но там темно! – попытался возразить я.

– Ступай. И побыстрее! – прикрикнул он, по-прежнему указывая на ворота. – Здесь полно демонов.

Я обреченно взглянул на вымощенную ракушками тропинку, что уводила в город и вилась вокруг подмытых песчаных замков. В лунном свете виднелись их изрешеченные дырами шпили. Когда я обернулся, Мисрикса уже не было.

В Палишизе царила кладбищенская тишина: даже ветер здесь не издавал ни звука. Я побежал, стараясь ступать как можно легче, – каждый шаг по изрытой норами почве громыхал как выстрел. Мне вовсе не улыбалась перспектива заблудиться в извилистом лабиринте подземных ходов, но идея стать ужином для демонов привлекала еще меньше.

Я выбрал наугад одно из углублений в основании кургана – его будто вдавили гигантским пальцем. В темноте туннеля я почувствовал себя в относительной безопасности. Когда дыхание пришло в норму, я замер и стал слушать тишину.

Не прошло и пяти минут, как снаружи послышался какой-то звук. Я всмотрелся во тьму: увидеть, разумеется, ничего не смог, зато различил отзвук шагов. Он повторялся снова и снова, с каждым разом все громче и отчетливей – то же самое происходило и с моим пульсом. Затем тот, кто ко мне приближался, что-то крикнул. Решив, что это может быть Мисрикс, я придвинулся ближе к выходу, чтобы слышать яснее.

– Клэй! – прокричал голос, но принадлежал он явно не демону.

Чья-то тень протопала мимо дыры, где я прятался. Я попятился в сумрак. Судя по силуэту, голову незнакомца украшала широкополая шляпа. Он обернулся, и я понял, что он догадался, где я прячусь.

– Клэй, я знаю – ты там, в туннеле. Вылезай-ка поскорей и обними старого приятеля.

Голос был знакомый, хоть я и не мог понять откуда. Но что было делать? Я шагнул вперед и вышел.

– Иди же сюда, дружище физиономист! Как приятно вновь тебя увидеть, – воскликнул человек.

– Кто вы? – спросил я, силясь разглядеть в темноте его лицо.

Человек весело фыркнул:

– Это же я, Батальдо!

Голос и впрямь был мэрским, к тому же я припомнил, что Батальдо некогда носил подобную шляпу.

– А это точно вы? – с сомнением спросил я. Тот подошел ближе, и я смог убедиться: передо мной и впрямь стоял упитанный правитель Анамасобии собственной персоной, с его вечной идиотской ухмылкой. Я с опаской приблизился, он же расхохотался и протянул мне руку.

– Как ты, Клэй? – поинтересовался он.

– Отлично, – заверил его я.

– Я прослышал, что ты здесь, вот и вылез из своей норы тебе навстречу.

– Но ведь вы умерли… – осторожно уточнил я. Он укоризненно покачал головой:

– Твоя тактичность не знает границ.

– Простите, – смутился я. Батальдо громогласно расхохотался.