Концерт для черного колдуна - Елена Усачева

— А что, нельзя? — картинно повернулась Цветкова.

— Ты сначала скрипку верни, а потом гулять будешь, — прикрикнул на нее Снежкин. Он весь промок, ветер пробирал до костей. Его колотил озноб, и от этого он становился еще злее.

— У тебя совсем с головой плохо? — возмутилась Наташка, забыв обо всех своих позах. — Какая скрипка? Это ты ее должен был взять, а не я!

— При чем здесь я, если ее твой знакомый стащил, — начал заводиться Гошка.

— Нет у меня знакомых, ворующих скрипки! — отрезала девчонка.

— Что? — Гошка еле сдержался, чтобы не накинуться на Цветочницу с кулаками. Если бы она была парнем… — Это ты про кого?

Наташка поджала губы, поздно сообразив, что сказала что-то не то. Но поссориться им не дали. За их спинами раздался крик.

— Нет! Не надо!

Смертельно бледный Валерка глядел широко распахнутыми глазами в пустоту перед собой и медленно пятился.

— Уйдите, оставьте меня! Я не хочу! Не пойду! Гошка покрутил головой. Никого, кто мог бы заставить Гребня куда-то идти, рядом не было.

— Эй, очнись! — Снежкин встряхнул оцепеневшего Гребешкова.

В его руках Валерка как-то сразу обмяк и беззвучно повалился на землю.

— Что это с ним? — слишком уж равнодушно спросила Наташка.

— Не стой столбом! — заорал на нее Гошка. — Помоги!

Вдвоем они оттащили Гребня на травку под клен. Снежкин тряхнул ствол дерева. На Валерку обрушился ледяной душ. Гребень стал медленно приходить в себя.

— Значит, дело такое, — начал Гошка, поворачиваясь к Цветочнице. — Без скрипки Гребень коньки отбросит. Ко мне сейчас мужик приходил. Так и сказал: они теперь повязаны.

— Ты же ее разбил, — глупо захлопала глазами Наташка.

— Снежкин поморщился — не любил он, когда его ловили на вранье.

— Не разбил, а спрятал.

— Она у тебя была? — в голосе Цветковой появилась угроза.

— Была, — вздохнул Гошка.

— А почему мне не отдал? — продолжала наступление Наташка. — Ты обещал!

— Не отдал — и все, — отрезал Снежкин, которому не понравилось, в какую сторону поворачивается разговор. — Закопал я ее, чтобы она больше никому жизнь не отравляла. А ее твой знакомый нашел. Ты сегодня была с ним.

— Дядя Витя? — Наташкино лицо выражало неподдельное удивление. — Зачем ему?..

Но тут она осеклась. Ей вдруг пришло в голову, что дядя Витя сделал это для нее. Она же просила! А настоящий мужчина не может устоять перед просьбой женщины.

— Вспомнила, да? — по-своему понял Наташкино молчание Гошка. — А теперь дуй к нему и бери скрипку обратно. Ясно?

Цветочница уже встала, чтобы уйти, но вдруг остановилась, нахмурив брови.

— А чего это ты командуешь? — возмутилась она. — Что захочу, то и сделаю! Сам возись с этим хлюпиком, а мне некогда. У меня дела, — важно добавила она, взбив рукой свои пышные волосы.

— Эй, стой! — Гошка вскочил, чтобы броситься следом за уходящей Наташкой и как следует врезать ей. Но вспомнил о сидящем на земле Валерке и остался. — У, грымза! — погрозил он ей вслед кулаком. — Я еще до тебя доберусь! — громко крикнул Снежкин, чтобы Цветкова услышала. Но Наташка пропустила его слова мимо ушей.

Тут Гошку больно схватили за руку.

— Ты видел, да? — Гребешков тянул его к себе, с тоской заглядывая в глаза. — Видел?

— Кого я только сегодня не видел, — мрачно буркнул Снежкин.

— Вот здесь, — Гребень махнул в сторону дорожки, где они только что стояли. — Женщина в белом. С косой. С собой звала. Велела идти прямо и не сворачивать.

— С чем? — округлил глаза Гошка.

— С косой. Железной.

— Смерть, что ли? — Впервые Снежкин подумал, что у Гребешкова не все дома, раз он начал такие глюки ловить.

— Сказала, что заберет меня, — кивнул головой Валерка.

— И давно ты видишь такой… — Гошка хотел сказать «бред», но решил не добивать и без того несчастного Гребня. — Такие видения?

— Как скрипка у меня появилась. С ней… с ней что-то не то. В ней словно какой-то человек сидит, играть заставляет. Стоит ее отложить, музыка начинает звучать в голове, без остановки, требует, чтобы ее снова начали играть. — Гребешков метнулся в сторону, готовый вот-вот разреветься.

— Ну ладно… — растерялся Гошка. — Теперь-то все кончилось. Нет скрипки.

— А музыка есть! — взвизгнул Валерка, хватаясь за голову. — Она мне мозги изнутри съедает!

— Да, мужик так и сказал, что ты без скрипки помрешь, — озадаченно пробормотал Снежкин.

Что делать, он не представлял. То ли успокаивать Валерку, то ли бежать искать Наташкиного знакомца?

— Какой еще мужик? — устало спросил Гребень, теряя интерес к беседе.

Он еще больше осунулся, побледнел, стал как будто меньше. А может, это только казалось, потому что Валерка сидел на земле, скорчившись, обхватив руками колени. А когда смотришь сверху, заметно не все… Впрочем, Снежкин особенно и не вглядывался.

— Хотя, может, он и соврал, — продолжал сам с собой рассуждать Гошка, не замечая, что его уже и не слушают. — И не мужик это вовсе был. А так, не пойми кто. Ворон какой-то, что ли. Понимаешь, он как-то странно себя вел. Я даже думаю, что это кто-то меня гипнотизировал. Мужика на самом деле нет, а меня уверяют, что есть. Я еще удивился, чего это он под конец таким прозрачным заделался? Ведь не может нормальный человек прозрачным быть, да? Этот же стал исчезать. А под конец и вообще испарился. Значит, он был ненастоящий. Так? А раз ненастоящий, то наверняка соврал. Скрипка эта для тебя ничего не значит. Внушают тебе это, понял? — Валерка слегка качнул головой. — Ну вот, значит, можно расслабиться и топать по домам.

Довольный своими выкладками, Снежкин хлопнул Гребешкова по плечу, собираясь идти обратно к школе.

Но сделать ему это не дали.

От сильного удара в грудь Гошка задохнулся, сложившись пополам. Его тут же подсекли под ноги и повалили на землю. Над собой он увидел перекошенное злобой лицо Гребня.

— Это все ты! — прошипел Валерка, при этом глаза его стали медленно наливаться кровью. — Из-за тебя скрипка пропала! И глупые оправдания тебе не помогут.

Первые несколько секунд Снежкин был до того поражен произошедшей с Валеркой переменой, что не способен был ни сопротивляться, ни что-либо говорить.

— Совсем офонарел! — выпалил он.

Больше Снежкин ничего произнести не смог, потому что костлявые пальцы Гребешкова сомкнулись на его шее. Дыхание у Гошки перехватило, в глазах начало стремительно темнеть.

— Пусти, — успел прохрипеть он, прежде чем окончательно провалился в забытье.