Последний брат - Лев Соколов

— Сатис! — сказал Трофим вытягивая левую руку в сторону от себя, как бы перекрывая своим возможность броска вперед. А в правой… В правой был нож — по вбитой привычке дернул, и только потом осознал. — Довольно. Повеселились!

— Наших бьют, люди моря! Бей солдатню! — призывно крикнул носатый моряк слева от голубоглазого.

— Кто тут еще наши… Капитан, который лупит своего кибернетиса[19], нам не свой… — лениво отозвались из зала, и Трофим узнал голос Косты — того самого моряка, что ловил вора на улице. Коста запомнил их попытку помочь или что другое? В любом случае Трофим был благодарен ему даже за эту фразу, которая могла сбить настрой.

Он глянул по сторонам. Моряков было много, и реши они вмешаться… Но нет, битая публика сидела на местах, смотрели кто равнодушно, кто с любопытством. Лишь несколько человек не участвовавших в драке оказались на ногах, но они быстро возвращались на свои места, и Трофим подумал, что своих фоллисов рыжий, когда очнется, уже не найдет.

— Твой дружок… нашего патрона ударил… — выдохнул голубоглазый.

— Не первый. И не плетью, — ответил Трофим, покачав головой.

— Патрон извинился, — буркнул, голубоглазый обретая дыхание. И Трофим понял, что дальше драки уже, скорее всего, не будет. Когда после первой сшибки начинают что-то выяснять на словах, значит, веры в победу нет, и запал иссяк. Ну, разве только если вынудить, позволив себе что-то совсем уж оскорбительное…

Сам обсуждаемый капитан тем временем виднелся за прикрывавшими его моряками. Встав на четвереньки, он пытался нащупать коленями твердую землю и сплевывал кровью — видно, рассек щеку о собственные зубы. Крепкие они у него. Тит ведь хорошо приложил…

— Бросил деньги как подачку нищему. — Снова покачал головой Трофим. — Разве это извинение…

— Патрон Энрико Мастарно благородной крови. Его отец — венецианский патрикий, родом еще из Аквилеи. Многих кораблей и дворцов на земле владелец. — Седой посмотрел на своего низвергнутого капитана, и в глазах его Трофим уловил тень жалости. — Он просто не нашел, как извиниться перед простолюдином.

«Вот оно что, — подумал Трофим. — Отец — богатый купчина знатного рода. Наверняка он и дал сыну корабль. Иначе откуда у такого долдона? А помощник, значит, — приставленная нянька?»

— Ну, надо ему скорее осваивать это искусство, если, конечно, твоему капитану нравится быть здоровым, — посоветовал Трофим, и моряки вокруг одобрительно загудели. — У нас тоже своя гордость есть.

Пожилой выслушал эту тираду с очень нейтральным лицом. Трофиму даже на секунду стало его жаль. Послал Бог работенку. Что же такое ты задолжал отцу этого барана?..

— Уберите ножи, драке конец, — сказал голубоглазый, и его люди, поколебавшись, начали убирать клинки в ножны.

— Контуберния… — скомандовал Трофим, и, подавая пример, тоже отправил нож на пояс.

Голубоглазый наклонился к своему капитану и протянул руку, но тот раздраженно отбил её, и с некоторым усилием сам встал с колен.

— Уходим! — громко сказал Трофим. — Если что ненароком разбилось, — показал он на голубоглазого, — они заплатят.

Голубоглазый молчал, и это можно было счесть за знак согласия.

Тит наклонился к уху Трофима и негромко прошептал.

— Дай мне монету, сесквепликар.

— Зачем? — так же тихо спросил Трофим.

— Дай. Надо.

Трофим посмотрел Титу в глаза и столкнулся с очень серьезным взглядом.

— Какую? — спросил Трофим.

— Нуммий.

Он залез в кошель и положил монету Титу в ладонь нуммий — самую мелкую монетку.

Тит легонько подкинул монету и, сделав пару шагов вперед, вышел ближе к морякам и рыжему капитану. Голубоглазый и его матросы напряглись. Рыжий глядел волком, но молчал. Народ вокруг притих в ожидании дальнейшего зрелища. Тит выпрямился и заговорил негромко, но слышали его все.

— Слушай меня, капитан Энрико Мастарно. Я — Тит, сын патрикия Ипатия Киракора. Мои предки жили здесь еще до великого переселения Константина. Ты ударил меня, пусть и случайно. Ты не извинился, дал денег. Я не смог их принять, потому что не знаю в округе лавки, где можно купить утерянное достоинство. Но ты, раз мне сунул монету, видимо, эту лавку знаешь хорошо и пользуешься ею часто. Поэтому… — Тит махнул рукой, и под ноги рыжему полетела сверкнувшая в воздухе медной дугой монетка, постукивая, завертелась на полу. — Я даю тебе нуммий. Видит Бог, на твое достоинство его хватит. А свою монету ты найдешь на полу. Прощай.

Тит повернулся и гордо пошел к выходу. Контуберналы двинулись вслед за ним. Рыжий стоял, заливаясь краской до корней волос, рука на рукояти меча побелела, и зубы до крови вонзались в нижнюю губу. Трофим уходил замыкающим и старался на упускать его из вида. Воцарившуюся тишину нарушал только пьяно стонавший на полу незадачливый Эулохио.

— Если ты сын патрикия, что же ты подался в солдатню, потом зарабатывать медяки?! — наконец крикнул в спину Титу, исходивший бешенством и стыдом Энрико. — Или ты оказался не слишком хорош для отца? Иди в свои казармы! Там тебе додадут плетей в счет тех, что я не додал!

Тит не обернулся. Но Трофим, шагавший рядом с ним, видел, как ходят желваки на его лице. Так они и дошли до выхода.

— Зря не дождались вина и меда, — сказала хозяйка, когда Трофим проходил мимо.

— Заведение твое пожалели, — буркнул он в ответ. — Придем в следующий раз.

* * *

— Все целы? — спросил Трофим уже на улице, когда они уже отошли от «гостеприимного» заведения.

— Пара синяков, — отозвался Тит. — Рубаху мне порвал этот хряк…

Улеб молча поглаживал локоть.

— Вот тебе и посидели… — буркнул Амар.

— Знатно посидели, — довольным тоном сказал Улеб. — На все деньги.

— Мед пропал, — вздохнул Амар.

— Будет тебе еще мед. — Улеб хлопнул Амара по плечу. — Главное, живот сохранил, а мед будет.

— Вообще это последний раз, когда я с тобой куда-нибудь пошел по твоему совету, Тит, — заявил Трофим.

— А чего я? — вскинулся Тит.

— Да вроде ничего, — пожал плечами Трофим. — А все равно вышла драка.

— Разве мог я такое стерпеть!

— Да я разве спорю… Ты все правильно сделал. Но тут уже закономерность какая-то. То ли места ни те, то ли люди…

— А мне понравилось, — сказал Юлхуш. — Тит, ты — транжира и мот. Но сегодня никто не смог бы потратить тот нуммий лучше тебя.

Тит посмотрел на Юлхуша:

— Если бы у меня был золотой солид, я швырнул бы его. Веришь?

— Верю, — кивнул Юлхуш. — Я же говорю — транжира и мот.