Патроны не кончаются никогда - Михаил Ахманов

– Там и другие люди будут, – задумчиво произнес Пафнутий. – Их, правда, стерегут, но ежели ты исхитришься…

– Что за люди? – перебил я его.

– Ну-у… – Взгляд инока уткнулся в землю. – Сам понимаешь, пир без закуски не обходится… юных дев приводят, ребятишек… кого для кормления, а кого чтоб натуру сатанинскую потешить… Жертвы, словом.

Я невольно вздрогнул.

– И ты… ты тоже в этом участвуешь?

Долгий тяжкий вздох был мне ответом.

– Грешен… грешен, как Иуда, Христа предавший… – прошептал Пафнутий. – Но отпустили мне грех душегубства… заранее отпустили… сам патриарх… Ведь надобно знать, что замышляют дети диавола, а кто проведает кроме меня, кто предупредит? Кто в темных их тайнах разберется?

– Вот и разбирался бы, – буркнул я. – Зачем отцу Кириллу меня нанимать?

– Не все мне, эта, по силам и чину. К тем, кто великие тайны знает, нет мне доступа. И не хотят они тайны свои ни продать, ни обменять, ни…

Тут он захлопнул рот, но сказано было достаточно. Похоже, к тайнам кровососов мать наша церковь давно подбиралась и не стояла за ценой, а они ни обменять, ни продать не хотели… Ну, не мытьем, так катаньем! Не хотите продать, так наймем Забойщика!

Впрочем, эти нюансы меня не касались.

– Значит, проведешь ты меня до Нижней Камеры, – произнес я. – А найдется ли там тихое местечко, такое, чтобы не сразу меня унюхали?

Пафнутий почесал темя – там, где я приложился трубой.

– Ты, братец, поведай, что тебе надобно. Поведай, а Господь мне, глядишь, и подскажет.

– Понаблюдать хочу за вашим сборищем, на главных персон взглянуть, но так, чтобы меня не заметили. Иницианты мне не интересны, да и первичные тоже. Ты о тех говорил, к кому не имеешь доступа, – вот их-то мне и надо! Кто там, кстати, будет? Щекотило? Борджа? Генри Форд?

– Эти трое непременно, – содрогнувшись, молвил Пафнутий. – Притащатся, порази их Господь! Еще Джавдет, графиня, Пича Вомба… этот до белых девственниц вельми охочий… потом леди Винтер, карла по прозванию Пол Пот и, само собой, Чуриков Пал Палыч.

– Знакомые кликухи… – процедил я. – Графиня-то у вас настоящая?

– Та самая, брат, не сомневайся. Четыре века землю топчет, а все сносу нет!

Именам и титулам первичных слишком доверять не стоит. Одни их носят с давних пор, другие взяли клички пострашнее, а есть и вовсе дети лейтенанта Шмидта, то бишь графа Дракулы. К примеру, леди Винтер – Катька Гунько, бывшая торговка наркотой с Хитрова рынка, а Пол Пот – Харви Тейтлбойм, сын лондонского мусорщика, садист и педофил, трижды судимый за изнасилование. О многих в Гильдии известно, кто они есть, хотя попадаются загадочные особы, и от загадок тех бросает в дрожь. Ту же графинюшку взять… Ходит слух, что она – графиня Эльжбета Батори из Трансильвании, резавшая крепостных девиц, дабы искупаться в их крови, пойманная королевской стражей и заточенная в темницу. Умерла от яда в 1614 году – а может, и не умерла?.. Может, в крови не только купалась?.. С Генри Фордом ситуация ясней. Наши аналитики из розыска считают, что он тот самый Форд, создатель «Форд мотор» и потогонной конвейерной системы, поклонник Гитлера и вурдалак, пивший кровь своих рабочих. Если так, ему уже лет сто пятьдесят… Про леди Винтер и Пол Пота не скажу, а вот графиня с Фордом – твари древние, злобные и хорошо информированные. То, что мне нужно!

– Помоги нам Господь! – прервал мои думы Пафнутий. – Выходит, глянуть тебе нужно, чтобы… эта… не ошибиться в выборе. Так я тебя не в Нижнюю Камеру поведу, а на галерею. Место удобное, тихое, оттуда всех рассмотришь. А дальше – дело твое.

– Договорились. Где встретимся? И когда?

– В полночь, у Василия Блаженного. Ближе все одно не подойдешь – к вечеру оцепят площадь. – Он покосился на мой плащ и добавил: – Ты в своей страхолюдной одежке не приходи, надень чего попригляднее, попестрее и поярче. Они красное любят… И вот еще что… – Пафнутий вытащил из-за пазухи слегка помятый конверт: – Вот, от отца Кирилла. Велел передать и сказать: это на крайний случай, если будут тяжбы с властью.

Я кивнул, поднялся с канистры и принял конверт. Передавая его, Пафнутий коснулся моей руки. Пальцы бывшего инока дрогнули, лицо вдруг начало бледнеть, и верхняя губа приподнялась, обнажив клыки.

– Останься, я… эта… первым уйду, – пробормотал он. – Не надо ко мне спиной поворачиваться…

– Ты вроде говорил, что сыт, – вырвалось у меня.

– Сыт-то сыт, а искушение уж больно велико… Прости меня, Господи!

Он сорвался с места и исчез, оставив ментальный запах оголодавшего вампира. Поморщившись, я вскрыл конверт. В нем лежали сорок купюр по пятьсот евро, помеченные «задаток», и лист плотной, кремового цвета, бумаги. Развернув его, я увидел бланк Московской митрополии, золотую печать и размашистую подпись. Потом прочитал:

«То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага святой матери-церкви.

Митрополит Евсевий».

* * *

Я уже приближался к Третьему Берендяевскому, когда послышалось жужжание мобильника.

– Где тебя носит, партнер? – спросил Влад.

– А тебя?

– Я уже дома. Планы Башни в Историческом архиве раскопал, переснял и отправил тебе по мылу. Когда супостатов будем брать? Сегодня вечером? У них большая сходка, так что…

– Ты на нее не пойдешь, и не мечтай, – оборвал я Влада.

– А вы, сэр? – В его голосе сквозило разочарование.

– Смотря по обстоятельствам. – Посвящать его в опасные дела с отцом Кириллом я не собирался, но все же он был моим компаньоном. Поэтому я добавил: – За планы спасибо. При дележе гонорара учту.

– Скажи хоть, кто у нас заказчик?

– Очень серьезные люди.

– Вроде Булыги?

– Гораздо круче.

Вряд ли это удовлетворило Влада, но ощутил он своим репортерским чутьем, что большего из меня не выжать. Хмыкнул и поинтересовался:

– Звонили мне недавно. Вроде как ты?..

– Я. Шутка.

Выключив мобильник, я свернул во двор и спустился к своему подвалу. Выполнил все процедуры с отпиранием-запиранием, сбросил плащ, разоружился, вспомнил про Лавку и ее подарок и вытащил из кармана крохотную баночку. Но откупоривать не стал – при виде черного плаща мелькнула мысль о другой одежде, попригляднее и попестрее, как велел Пафнутий. Но ничего пестрого и приглядного в моем гардеробе не имелось.

Пришлось звонить партнеру.

– Разуваев у аппарата.

– Это я. Есть поручение, Влад.

– Валяй.

– Пиджак мне нужен. Малиновый, с золотым шитьем.

Ошеломленное молчание. Потом:

– А розовый не подойдет? Цвета утренней зари?