Шаг в преисподнюю - Василий Горъ

Услышав мою просьбу, Пашка Забродин пару раз икнул, потом посмотрел, как на умалишенного, и поинтересовался:

– Ты что, перегрелся на солнце? Или у тебя так много свободного времени, чтобы тратить его на игры?

– Паша! Это не для меня! Скажи, что ты знаешь о моем третьем номере?

– Имя. Фамилию. Звание. Пожалуй, больше ничего…

– Ясно. На, читай… – вздохнув, я развернул перед ним набивший оскомину файл и приготовился к долгому ожиданию.

Как ни странно, врубился он достаточно быстро. И тут же вцепился в свой комм:

– Так! В принципе, сваять все так, как ты просишь, вполне реально. А… давай сделаем этот самый интерфейс не как в шутере[31], а как в РПГ-шке[32]… Ну, чтобы после «игры» она не выходила из общения, и не превращалась в растение, а оставалась в адеквате. Ну, как тебе сказать? Во! Представь себе, что ты – игрок! Сел в свою машину, выполнил какую-то миссию, а потом, приземлившись на виртуальном космодроме, пошел в виртуальный бар или в свою виртуальную квартиру. Тогда ты сможешь так же виртуально умываться, спать и делать все то, что она сейчас не может! Что ты морщишься? Это все давно реализовано! Виртуалов, живущих в таких мирах – миллионы! Если не миллиарды. И гайд я пропишу так, что она на это подпишется с бо-о-ольшим удовольствием… О, кстати, у меня появилась интересная идейка о…

– О чем? – заметив, что Забродин с головой ушел в свои мысли, спросил я, но вменяемого ответа не дождался:

– Задачу понял. А ты все равно не врубишься… Иди… Как что сделаю – наберу…

Сделав еще несколько попыток оторвать этого ненормального от решения затянувшей его с головой задачи, я выругался, встал и, в сердцах пнув ближайшую стену, вышел из его комнаты. Еще раз убедившись в том, что все ученые – ненормальные. И исправит их только могила…

До объявленного мною же времени общего подъема оставалось еще час сорок минут, поэтому я вернулся в свою комнату и, тихонечко раздевшись, улегся рядом с Иришкой.

– Где ты был? – мгновенно развернувшись ко мне лицом, шепотом поинтересовалась она. А потом, видимо, вспомнив вчерашнее, заткнула мне рот ладошкой и виновато пробормотала: – Прости меня, ладно? Не знаю, что на меня нашло…

– Эх, и угораздило же меня командовать подразделением истеричек… – стараясь не улыбаться, буркнул я.

Ирка тут же взвилась в воздух и врезала мне по голове подушкой:

– Это кто это тут истеричка?

– Не будем показывать пальцем…

– А ты рискни и покажи! – нахмурившись, потребовала она.

– А вот и рискну… – вытянув указательный палец, я ткнул им в нависающую над моим лицом грудь… И, приподняв голову, потянулся к ней же губами… – М-да… о чем я тут распинался?

Ира закрыла глаза и застыла. Забыв опустить вскинутую над головой подушку.

Поцелуй в другую грудь заставил ее хрипло выдохнуть и потянуться ко мне губами. И первое же их прикосновение вышибло из меня все имевшиеся на тот момент мысли: ощущение, что я не прикасался к ней так целую вечность, было таким острым, что у меня чуть не разорвалось сердце.

– Я тебя люблю, слышишь… – прошептал кто-то из нас, и я почувствовал, что умираю от нежности…

…Будильник комма завибрировал настолько неожиданно, что прижавшаяся щекой к моей груди Ира испуганно дернулась и со всей дури заехала мне затылком по подбородку:

– Ой, прости… А что, уже пора вставать, да?

– Угу… – вздохнул я и, прикоснувшись пальцем к ее сморщившемуся носику, вздохнул: – Тебе кто-нибудь говорил, что ты самый замечательный человечек во вселенной?

– Не-а… – засияла она. И подставила губы для поцелуя.

– Вот и я не скажу… – Мгновенно утонув в ее наполняющихся слезами глазах, я испуганно добавил: – Это будет моим секретом, любимая!