Дом на холме - Екатерина Стадникова

– Я и не пугаюсь, – соврала Эмили.

– Угу, – Никодемас сделал вид, что поверил.

Ребята остановились перед двойными дверьми.

– Нам сюда, – сообщил друг.

– Что мне нужно будет делать? – шепотом спросила она.

– Ничего, сейчас войдем, сядем, и сама все увидишь. – Слова успокоили.

Внутри оказалось даже мило: прямоугольная комната, высокие окна, занавешенные легкими шторами, на противоположной входу стене, красивые лампы на потолке. Никодемас провел Эмилию вдоль парт к самому дальнему ряду из трех и положил свои вещи.

– Думаю, ты не против сидеть со мной?

Мальчик снял стульчики, торчащие ножками вверх.

– Конечно, нет. – И не потому, что она никого больше не знала.

– Запомни, – серьезно начал тот, – не говори, пока тебя не спросят. Чтоб вставить что-то, нужно поднять руку вот так...

Никодемас говорил и говорил, пока Эмили рассматривала других ребят, занимавших свои места, а те точно так же поглядывали на нее.

– Ты меня слушаешь? – мальчик щелкнул пальцами.

– Задумалась, прости. – Эмили села.

Второго резкого сигнала она уже не испугалась. Все ученики поднялись на ноги и выстроились в проходах, как по команде. Последним в класс вошел немолодой плотный мужчина с обширной блестящей лысиной.

– Садитесь, – доброжелательно пробасил он. – Я вижу новые лица! Встаньте, мисс, и представьтесь.

Эмили растерялась! Она обвела присутствующих взглядом. Множество глаз уставились на нее.

– Да-да... вы, – усмехнулся учитель. – Первый ряд, задняя парта, второй вариант.

– Леди Эмилия Варлоу, – отчаянно краснея, объявила девочка.

– Вот как? – Мужчина достал из футляра очки и пристроил на носу. – Меня зовут Орбус Оуэл. Запишите себе, чтоб не забыть. Откуда вы прибыли к нам?

– Из дома. – Наверное, что-то было не так, потому что даже Никодемас зажал рот ладошкой, чтоб не рассмеяться.

– Я имею в виду, – учитель сложил коротенькие ручки на груди, – как называлась ваша прежняя школа?

– Простите, сэр. Я обязана отвечать? – осторожно поинтересовалась Эмили.

Мужчина прищурился и склонил голову набок.

– Вовсе нет, – тон оставался доброжелательным, но холодные нотки отчетливо врезались в сознание. – Подойдете ко мне после урока. Садитесь, мисс.

Она чувствовала себя крайне неловко.

– Ну ты даешь! – прошептал друг.

– А что я сказала? – Эмили уставилась на мальчика круглыми глазами.

– Так с учителями разговаривать... не все могут. – Никодемас достал лист, чернильницу и перо.

Она даже представить себе не могла, что замочек на портфеле открывается со столь громким щелчком. Сидящие поблизости даже обернулись, но вскоре урок пошел своим чередом.

– Как я уже говорил на самом первом занятии, – вещал мистер Оуэл, – Начертательная Симвология обязательно пригодится вам в дальнейшем. Мир фигур и цифр не терпит невнимательности!

– Зачем мне подходить к нему после урока? – шепотом спросила Эмили.

– На первый раз, скорее всего, за дополнительным заданием, – друг смотрел сочувствующе.

– На первый раз? – уточнила она.

– Большинство сложных знаков состоит из нескольких простых. – Учитель хлопнул в ладоши. – Наша тема на сегодня: «Прямоугольный треугольник». Новенькая мисс, вам хорошо слышно?

– Да, – пискнула Эмили.

– И мистера Рафли, и меня? – Ирония была вполне понятна. – Еще два замечания – и рассажу!

Никодемас достал еще один лист, свернул его пополам и написал: «Похоже, разозлила ты его...» Девочка обмакнула перо: «Будет цепляться – пожалуюсь папе!» Взглянув на свою строчку, Эмили прикусила язык. Ее чернила оказались серебряными.

«Будет, но недолго». – Это обнадеживало.

«Та женщина... твоя мама?» – поколебавшись немного, написала девочка.

«Нет! Что ты?! Это та самая тетка. Я сирота...» – Жирная клякса плюхнулась на бумагу.

«Прости...» – Эмили подняла глаза.

Никодемас грустно улыбнулся и кивнул в сторону доски, по которой учитель уже вовсю водил мелом.

Переписка прекратилась. На душе неприятно скребли кошки. Чтоб как-то отвлечься, она с утрированным тщанием принялась конспектировать урок.

Внутренний голос, подозрительно похожий на мамин, шелестел ей в левое ухо:

«Хорошие девочки так себя не ведут! Не болтают и не вертятся!»

В этом была своя правда.

«Хорошие девочки не фарфоровые, а живые, – отвечал ему голос Люса. – Подумаешь, три линии, три угла... стоило ради этого идти в школу?»

Эмили украдкой зевнула.

– Откройте учебники, – скомандовал мистер Оуэл.

– Вот, – прошептал мальчик, подвигая свой.

– У меня такого нет, – пожаловалась она.

– Ничего, на перемене возьмем в библиотеке, – ребята склонились над книгой.

Задача, не выглядевшая сложной, вызвала у Эмили непреодолимые трудности (расчеты не были ее сильной стороной). Никодемас покачал головой и подвинул подруге еще и свой лист. Минут через десять спать расхотелось, и Начертательная Симвология начала казаться увлекательной.

К оглушительной трели Эмилия уже совершенно привыкла.

– Ваше домашнее задание – четвертый и пятый параграфы и задачи к ним, – перекрикивая оживленно гудящих учеников, сообщил господин Оуэл.

– Удачи. Я соберу твои вещи. – Напоминание о необходимости «подойти после урока» не обрадовало.

Набравшись смелости, она направилась к большому столу. Мужчина стряхнул мел с рук и снял очки. Круглое лицо и крошечные морщинки вокруг глаз, появляющиеся у тех, кто много смеется, не вызывали опасений.

– Итак, объясните мне свое поведение, – предложил мистер Оуэл.

– Я... я первый день в школе, сэр, – призналась девочка. – До этого я училась дома. Мне искренне жаль, если мои слова вас задели. Я больше так не буду. Честно-честно.

Мужчина, вертевший в руках учебник, закрыл его и убрал в свой чемоданчик.

– Вопрос снят, – кивнул он. – Лично не знаком с вашим отцом, но наслышан о нем. Передайте мистеру Варлоу мое почтение.

Про себя Эмили отметила, что Орбус не такой уж вредный.

– Что сказал? – Никодемас все это время мялся у Дверей.

– Ничего, – улыбнулась она, забирая свой портфель.