Бывших ведьмаков не бывает! - Галина Львовна Романова

Луч солнца скользнул по лицу молодой девушки, пощекотал сомкнутые веки, погладил по лбу и щекам теплой ладошкой. Владислава поморщилась, чихнула, неловко дернув головой, задела борт лодки и, ахнув, выпрямилась. С удивлением огляделась по сторонам, выбираясь из объятий сна. Ей понадобилось минуты две, чтобы понять, где она находится и почему тут оказалась. Пароход, противные ей объятия отчима, отчаянный поступок, побег с незнакомым ей мужчиной, ночь наедине, сон…

А кстати, где он? Лодка наполовину вытащена на берег, вещей никаких нет, она одна. Неужели этот человек ее бросил? Он вроде бы не похож на проходимца.

Высвободившись из одеяла, Владислава осторожно приподнялась в лодке, хватаясь за борта, добралась с кормы на нос и осторожно ступила на берег. Высокая трава цеплялась за подол, ветки тянулись к самому лицу, мешая осмотреться. Отводя их рукой и на каждом шагу сражаясь с буйной растительностью, девушка кое-как продралась сквозь заросли на открытое пространство… и чуть не наступила на пропажу.

Ночной спаситель полусидел, опершись спиной о мешок со своими вещами, вытянув ноги и склонив голову на грудь. Он казался спящим, но едва трава зашелестела под ногами девушки, встрепенулся, выпрямляясь.

— Вы?

— Я… — Владислава огляделась. — А где мы?

— На берегу. Почему вы бросили лодку?

— Я?

— Ну не я же! Вы оставались на борту, вам и должно о ней заботиться.

— Но я не… — девушка вспыхнула, — я вам ничего не должна! Это вы должны помочь мне добраться к отцу, в Загорье. Я вам заплатила. — Рука сама поднялась к ключицам, где еще недавно висел бриллиантовый кулон.

— И на этом основании думаете, что сделали меня своим слугой? Я никому и никогда не служил, запомните это!

Владислава задохнулась от возмущения. Что он себе позволяет?

— Что вы себе позволяете? — слова сорвались с языка прежде, чем она успела подумать. — Как вы со мной обращаетесь?

— А как?

— По-хамски! И извольте встать, когда разговариваете с дамой! — Она притопнула ногой.

Лясота, развалившись на траве, снизу вверх изучающе глядел в ее лицо. Ночью в лодке и на палубе парохода рассмотреть невольную попутчицу было некогда. Девушка как девушка. Темно-русые волосы, сине-серые глаза под густыми бровями, упрямо сжатый маленький рот. Можно даже сказать — симпатичная, а для кого-то и красивая. Роста обычного, среднего, и на вид совсем юная, хотя под платьем проглядывает соблазнительная фигурка! На каторге Лясота видел женщин только из числа жен и подруг своих товарищей по несчастью, потом около года, пока скрывался у биармов и работал на торговца пушниной, все-таки встречал их иногда, посему не слишком оголодал без женского общества и мог спокойно смотреть на эту девушку.

Владислава тоже уставилась на своего невольного спасителя. Ростом он был выше нее, сложением так же крепок, как ее отчим, но намного моложе. Волосы, золотисто-русые, взлохмачены, острижены кое-как — видно, что стриг не парикмахер. И вообще он явно давно не стригся. Лицо… приятное лицо, с правильными чертами. Даже неожиданно для человека неблагородного происхождения. Глаза серые с золотистыми искорками. Правда, все портил шрам на подбородке и проступившая щетина. Владиславе нравились гладко выбритые мужчины.

— Ишь ты, — промолвил он. — Дама…

— Да! — воскликнула Владислава, теряя терпение. — А вы — хам и невоспитанный тип! Я — княжна и…

— А я — не ваш холоп. Учитесь вежливо разговаривать с людьми.

— Я и так вежлива. — Владислава сжала кулаки, пытаясь удержать себя в руках. Дома мама вечно выговаривала ей за то, что дочка бывает несдержанна в речах. Она в свое время наговорила отчиму много дерзостей. Княгиня Елена ее одергивала, а князь Михаил только подтрунивал. Додерзилась на свою голову…

— Что-то не похоже. Ладно, дело прошлое. — Лясота все-таки встал, отряхивая штаны от травы. — Сейчас я проверю лодку и немного отдохну. А вы пока покараульте.

— Ну, знаете… — начала Владислава, но мужчина ей не ответил, направляясь в заросли.