Монохром - Сергей Палий

— Не ерничай, чешка, — серьезно сказал хозяин «№92». — Моим ребяткам нужно еще часок выгадать, чтобы успели кое-какие опыты закончить, и можно отдавать эту бестию к чертовой матери.

Я улыбнулся.

— За час от твоей шараги руины останутся.

— Это мы еще посмотрим. — Фоллен втоптал папиросу в пол и сверкнул глазками. — А за то, что яйца мне почесал, спасибо не скажу. Опять ты мне должен, Минор.

— Хабаром отдам, если суждено будет, — подмигнул я. — Зла не держи.

В кухоньке что-то неуловимо изменилось. Дунул сквознячок. Возникла резь в глазах, в глотке запершило, запахло кислятиной. Я решительно двинулся к выходу и потянул за собой закашлявшегося Фоллена. Уже на пороге краем глаза отметил, что дым выползает из вентиляционного раструба, а не втягивается в него.

— Слезогонку пустили! — крикнул я, нахлобучив шлем и нацепив дыхательную маску. — Сейчас начнут прессовать!

Из-за баррикады донесся громкий хлопок, один из мешков прямо по центру кладки лопнул — ткань разошлась по шву, и песок ссыпался на пол маленьким барханом. В образовавшуюся брешь влетела граната и, цокнув между ног Юры Погуляя, замерла возле барной стойки. А ребятки церемониться с нами не намерены…

— Шухе-е-ер! — заорал Погуляй, щучкой ныряя в проход к бочкам.

Все, кто в этот момент находился в зале, бросились врассыпную. А Ерофей из своего укрытия открыл огонь по дыре в баррикаде, рискуя не только окончательно размолотить укрепление, но и зацепить своих. Оглушительная автоматная увертюра к предстоящему взрыву загрохотала на весь бар. Счет пошел не на секунды, а на их доли.

Рефлексы все сделали сами: я и сообразить толком не успел, как уже кувырком откатился в проход, ведущий к раздевалке, и распластался за углом. Рядом плюхнулась увесистая туша Дроя. Прыгни веснушчатый сталкер метром левее — и приземлились бы полтора центнера упакованного в железо мяса аккурат на меня. Что ж, по крайней мере повезло не стать плоским. Бррах! Шарахнуло знатно.

Несмотря на то, что организм был готов к бадабуму — взрыв заставил меня зажмуриться и еще сильнее вжаться в бетонные плиты, хотя казалось, что дальше уже некуда. Чудовищная в замкнутом пространстве ударная волна вынесла части стойки, размолов в стеклянное крошево бутылки и стаканы. Деревянные полки сложились, как карточный домик, и ссыпались вниз. Дверь сорвало с петель. Она тяжелой плитой накрыла нас с Дроем, но броники спасли позвоночники от переломов. Все лампочки, кроме одной, лопнули, зал мгновенно погрузился в полумрак. Воздух помутнел от взметнувшейся гари.

Когда звон в ушах немного стих, я расслышал, что автомат фолленовского вышибалы продолжает захлебываться свинцовым кашлем. Настырный всё-таки парень этот Ерофей.

Инстинктивно щурясь от летевшей в маску пыли, я осторожно поднял голову и вгляделся в силуэты, мелькающие возле снесенной баррикады. Из-за скудного освещения казалось, будто там снуют призраки, а не люди. Мне потребовалась целая секунда, чтобы опознать в этих тенях Госта, Зеленого и Лёвку.

Трое сталкеров сориентировались первыми. Они приняли единственно верное решение в сложившейся ситуации: угомонили наконец Ерофея и подобрались вплотную к поврежденному укреплению, чтобы неожиданно встретить противника огнем на лестничном пролете. Если солдаты сумеют оттеснить нас в глубь норы, бой будет тактически проигран.

Упакованный в славную броню «Булат» Гост выступил вперед и, не целясь, саданул из «Потрошителя» несколько раз подряд. Судя по донесшемуся из темноты воплю — небезуспешно. Зеленый тут же поддержал его огнем из СВУ, а Лёвка упер в костлявое плечо приклад «Грома» и плотно дожал лестничный проем короткими очередями.

Дрой вскинул голову, стряхнул со стекла шлема мусор. Вгляделся сквозь муть в сумрак зала. Обернулся:

— Подсобим?

— Пара стволов лишними не будут, — сказал я и проворно пополз к лестнице, раздвигая обломки мебели. Высвечивая фонариками захламленные ступени и поливая их свинцом, сталкеры продолжали удерживать оборонительную позицию. Натиск военных не ослабевал. Правда, швырять гранаты они больше не решались — видно, боялись обрушения перекрытий, — но серьезно огрызались из автоматов. К нам подскочил Чижик и осведомился:

— Из «Бульдога» вжарить?

— Я те вжарю, — заворчал Дрой, вщелкивая патроны. — Вали в тыл, фуражиром будешь… И бухло готовь! Или за победу вместе выпьем, или помянешь грамотно, если выживешь.

Чижик обиженно надвинул шлем на лоб, но пререкаться не стал. Попасть под горячую руку и словить зуботычину бармену явно не улыбалось. Он опустил плечи и шагнул в сторону, уступая дорогу габаритному Ерофею. В руках вышибала держал «Отбойник» — оружие редкое и зверски убойное в ближнем бою. Гладкоствольный дробовик на револьверной схеме изредка пользовали «долговцы» и военсталы для зачистки закрытых помещений от мутантов. Я и не знал, что в арсенале Фоллена есть такая хреновина.

Выстрелы стихли. Ерофей, придерживая «Отбойник» под здоровенный круглый магазин, отодвинул длинным стволом Лёвку. Крякнув, перехватил оружие за переднюю рукоятку, прицелился в проход. Мы расступились, готовые в случае необходимости прикрыть эту ходячую пушку.

Ерофей сипло втянул через фильтры в легкие побольше воздуха и громогласно провозгласил:

— Ну шо, говнопедерасты ссаные, мундиры не жмут? Или у вас корсеты под кителями, шоб сиськи не висели? Пока вы друг другу попки ершили, пузаны волосатые, я ваших сестричек и маток трошки…

Далее тирада переросла в столь чудовищные оскорбления в адрес военных, что даже стреляные сталкеры с удивлением повернули головы к вышибале, а эстет Гост вскинул чернявые брови, да так и оставил их в приподнятом положении.

После того как Ерофей закончил, во всем баре повисла жуткая тишина. Стало слышно, как мерзко потрескивает под чьим-то берцем стекляшка. Пыль почти осела, и воздух словно бы замер вместе со всеми бродягами в ожидании реакции обалдевших солдат.

— Теперь нам точно крышка, — нарушил молчание Погуляй, улыбаясь под маской во всю рожу. — Даже не знаю, возможно ли придумать более виртуозную провокацию, чем та, которую я только что имел честь слышать. Потрясающе, Ерофей. Гениально.

Дымовая шашка влетела в помещение за мгновение до того, как раздались тяжелые шаги, и на лестнице появился боец в экзоскелете с шестиствольным пулеметом наперевес. И как он только умудрился сюда протиснуться? Вазелином, что ль, намазали, прежде чем запихивать в узкий проход?

Стволы были раскручены заранее, и солдату оставалось лишь нажать на спусковой крючок, что он и сделал без особого промедления. Лента дрогнула, и в зал ворвался настоящий свинцовый ураган.

Хорошо, что Ерофей успел выстелить мгновением раньше, и зажигательная дробь огненным шквалом ударила спецназовца в грудь, лишив равновесия. Он завалился на спину, невольно задрав рычащий пулемет вверх — поэтому основная часть смертоносной очереди ушла в потолок и превратила вентиляционный короб в жестяное месиво. Ерофей от скользнувших по груди пуль отступил на два шага, чуть не выронил «Отбойник», но сумел удержаться на ногах. С ревом он выпустил в жужжащий сервомоторами экзоскелет еще несколько зарядов — солдат вздрогнул и закричал, объятый огнем. Его хотели подхватить и вытащить из сектора обстрела, но мы с Зеленым не позволили этого сделать. Я под прикрытием подбежал к задыхающемуся противнику, сунул ствол автомата в шейное сочленение и без лишних сантиментов нажал на спуск. «Калаш» коротко дернулся, обрывая мучения бойца, полыхающего в своей раскуроченной скорлупе, как сойка в гриле.