На спине лоскутного дракона - Надея Ясминска

– Не такой уж он и большой, дом этот, – не отступали те.

– Скажете тоже, не большой! Давеча южную стену мерил, прикидывал – пятьдесят шагов, не меньше! Крыша крепкая, окна чистой слюды – чем не хороша невеста?

– Да не женишься ты на ней.

– Еще как женюсь! – фыркнул Вильго и вырвал лучшее перо из гусиного зада.

«Врут они все, – думал он. – Говорят, что не захотели в жены брать, а она-то, небось, сама им от ворот поворот дала. Стыдно признаться, вот и брешут. Но мне Аниса не откажет! Я даже у нашего мясника-скупердяя баранью ногу за полцены взял, неужто девчонку не уломаю?»

Погруженный в свои мысли, Вильго и не заметил, как приблизился к старой усадьбе. Ворота оказались незапертыми, двери – тоже. Парень вошел в просторный зал и огляделся. Высокий потолок, добротная мебель. Правда, нет порядка: там и сям лежат книги, с кресла свисают ленты для вышивки, на столе надкусанное яблоко… в общем, не хватает твердой мужской руки.

«Да, – сказал себе Вильго, еще раз обежав все глазами. – Все как надо. Подойдет».

– Проходите же сюда! – донесся звонкий голосок из дальней комнаты.

Увидев хозяйку дома, парень вздохнул с облегчением. Вблизи она была вовсе не страшна, а напротив, вполне себе миловидна. Cиние глаза, ровный носик, две светлые, наспех скрученные косицы. Аниса улыбнулась гостю и указала на обитый бархатом стул.

Вильго присел на краешек и протянул девушке букет белоцветников. Его бравада улетучилась – все же здесь была не лавка мясника.

– Я тут пришел… – неуклюже начал он, теребя перо на шляпе.

– Да? – с готовностью отозвалась Аниса.

– Просто вдруг подумалось…

– Да-да? – вновь подбодрила его хозяйка.

– Подумалось, что такой… э… красивой и достойной… э… особе, наверное, нелегко справляться с таким большим… в смысле, нелегко жить совсем одной…

Внезапно Вильго захлопнул рот так резко, что клацнули зубы. Рассматривая обстановку во время своей проникновенной речи, он вдруг уперся взглядом в темный дверной проем смежной комнаты. Оттуда на него смотрели два красных глаза.

– О, – напомнила о себе Аниса. – Продолжайте!

Парень ощутил невидимые гвозди на своем стуле и беспокойно заерзал.

– Да, совершенно одной. Знаете, как пень…

Мысленно Вильго прикинул расстояние от пола до горящих глаз. Нечто, таящееся в комнате, было выше человеческого роста.

– Какой пень? – удивилась девушка.

– Я хотел сказать, как перст. Да, как перст. В болоте…

Из тени показалось зеленоватое щупальце, словно из глубокой лесной топи. Оно медленно потянулось к стулу Вильго, потом остановилось, изогнулось и вновь спряталось за порогом. Аниса следила за остекленевшим взглядом своего гостя, но как будто ничего не видела.

– Не поняла, – озадаченно произнесла она. – Что – в болоте?

Парень вздрогнул.

– В болоте нынче клюква поспела, – быстро сказал он.

– Весной?

– Я как раз шел ее собирать. Вам… вам прислать корзину?

– Буду признательна. Так все-таки о чем вы хотели мне сообщить?

– Так о корзине и хотел. Разрешите… я пойду?

– Идите. – Аниса недоуменно пожала плечами. – Может, все-таки яблочного вина?

Но Вильго уже не было в комнате. Забыв раскланяться, он выскочил во двор, крепко затворил за собой калитку и быстро зашагал по проселочной дороге.

«Ну, друзья, – подумал парень, когда уже чуток успокоился. – Не могли предупредить. Не могли сказать мне… что у нее такая бородавка на носу!»

Он хотел поправить перо на шляпе, но пера там не оказалось. Оно осталось лежать на бархатном стуле. Аниса подняла его двумя пальцами и выбросила в окошко. Потом со вздохом облегчения распустила волосы, швырнула ленту в угол и выбрала самое большое яблоко.

– Может, все-таки признаться, что я вовсе не хочу замуж? – вслух подумала она, прислонившись к двери. – Но ведь не поверят. Выставят дурочкой и в конце концов выселят. Пусть ходят, что уж там. Правда?

Темноту комнаты прорезал длинный раздвоенный язык и осторожно взял яблоко с хозяйкиной ладони.

ПО КРУГУ

Когда почтенные Рум и Лита из Виллы-на-обочине собирались в Город, то готовились к этому так же тщательно, как к праздничному ужину на двадцать персон. Ведь никто не знал, чем обернется поездка: они могли сделать покупки и вернуться в тот же день, а могли застрять там на неделю-другую. Все из-за Города – он был лакомым кусочком для окрестных враждующих кланов и с боем переходил то в одни, то в другие руки. Флаги поднимались и опускались; обивка на кресле градоначальника от постоянной смены веса и формы истерлась до дыр. Это длилось столько лет, что медные таблички со старыми названиями улиц не переплавляли, а аккуратно снимали и прятали – в целях экономии: рано или поздно проигравший клан вернется и сделает все по-прежнему. А сам город сменил столько имен, что для верности его стали величать просто Городом.

Местные жители уже привыкли к постоянным войнам – благо что войны эти носили весьма мягкий характер: не было ни кровопролития, ни грабежей, ни поджогов. Люди просто занимались своими делами, понимая, что в некоторые дни лучше посидеть дома, иначе очередные завоеватели в запале могут сбить с ног и перевернуть повозки. Единственным неудобством было то, что Город почти всегда находился в осаде: иногда считанные часы, а порой – не меньше месяца. Припасов у прозорливых горожан всегда хватало, но жилось тесновато: ни выйти по грибы, ни навестить тетушку с дальней деревни…

– А может, не поедем? – в который раз робко спросил почтенный Рум.

– Скажешь тоже, – отрезала его жена. – Моя нижняя юбка похожа на решето, а малышу нужны сапожки. Где ты здесь видел сапожника? Живем, как в пустыне, в деревнях один сброд, только в Городе и можно найти что-то приличное!

– Ну что ж, – сдался отец семейства, – Кривые Мечи захватили власть всего четыре дня назад. Не могут же они так быстро все профукать…

– Тем более, мы все предусмотрели. Янта, милая, ты подготовила голубей? Помнишь, что нужно сделать?

– Да, – хмуро отозвалась старшая дочь.

– Ну-ка, повтори.

– Если вы не вернетесь к утру, следует послать голубя на постоялый двор «Золотая ложка». Тогда вы напишете указания мяснику и молочнику. Старому Тоби, если он плохо взобьёт масло, заплатить на монету меньше. Смотреть, чтобы няня не спускалась в погреб за вином и не разрешала Лютему ходить на речку. Остальное – по ситуации.

– Умница. – Лита наклонилась, чтобы поцеловать девочку, но та отстранилась, и губы скользнули по ее волосам. Янта не терпела нежностей: она считала себя взрослой с тех пор, как впервые пробила стрелой ветреницу на крыше. С такого расстояния в цель мог попасть только воин, а воина не щиплют за подбородок и не целуют в обе щеки.