Пустота - Джек Хорн

Похоже, Эллен решила, что Эбби сможет использовать свой дар для усмирения Айрис.

– Уже идет, – повторила я слова Эбби. – Все нормально, – добавила я тише, обращаясь к Айрис. Хотела обнять ее, но тетя отшатнулась. Ее трясло от гнева.

Эбби переступила через порог библиотеки, на ходу завязывая пояс халата.

– Айрис, что случилось? Почему ты разозлилась?

Эллен опередила сестру:

– Когда Айрис коснулась Джессамины, она ощутила, что между нами есть связь.

– Связь? – взорвалась Айрис. – Эта юная леди наша племянница! – едва не завизжала она.

Я пожала плечами.

– Да, она – твоя сестра. Внучатая племянница Хило и твоя сестра, Мерси!

– А что здесь ужасного? – удивилась Эбби. – В смысле, я знаю, девочки, вы думали, что ваш папа звезды с неба доставал, но он всего лишь мужчина. Он… постоянно погуливал на стороне.

Если бы Айрис услышала это от кого-то другого, она бы, наверное, сорвалась окончательно, но я уже чувствовала, как от Эбби исходят волны успокоения. Она пыталась смягчить ярость Айрис, вернуть ей способность рационально мыслить, а не давать волю бешенству. К сожалению, у нее не очень получилось утихомирить мою тетю.

– Мы все знали. И даже твоя мама была в курсе.

Я посмотрела на портрет бабушки.

– Прости…

Айрис судорожно вздохнула и закрыла глаза…

– Но наш отец был не только бабником.

Эбби сложила ладони, будто в молитве.

– Что бы ты там ни увидела, это в прошлом. Пусть все останется между ним и Создателем.

– Нет! – возмутилась Айрис. – Может, Господь и всемилостив, но мой отец… он ответит за свои грехи.

В воздухе зашуршало статическое электричество, кожу начало покалывать. Эбби провела ладонями по бигуди. Я почувствовала, как мои распущенные волосы становятся дыбом. Взглянув на Айрис, я поняла причину. Раздался громкий хлопок, и в доме выключилось электричество. С пальцев Айрис слетела голубая шаровая молния и повисла между нами. Сгусток энергии стал вращаться, постепенно теряя яркость и приобретая цвет ртути.

– Эдвин Уоллес Тейлор, я призываю тебя. Восстань, вернись! – крикнула Айрис.

Сфера между нами запульсировала, на ее поверхности возникли выпуклые образы. Нечто темное и искаженное, без сомнения, демоническое. Другие лица, испуганные, отчаявшиеся.

– Это… – выдавила я.

– Геенна огненная, – ответила Айрис, прежде чем я успела договорить. – Бытие, уготованное тем из нас, кто совершил тяжелейшие грехи.

– Значит, все по-настоящему, – прошептала Эллен. – Вечные страдания и муки…

Она подалась вперед, вглядываясь в открывшееся нам окно в ад.

– Он – такой же, как и все прочие, – заметила Эбигейл, покачав головой. – Но, как и все плохое, ад создан нами самими. Господь никогда бы не сотворил ничего подобного.

– Откуда тебе известно, что дедушка в преисподней? – спросила я, уставившись на искривленные лица. Они прижимались к поверхностям сферы с другой стороны, пытаясь вырваться из своего заточения.

– Я не думала, что он окажется в геенне, – сокрушенно проговорила Айрис. – Но вполне возможно, что именно там ему и место.

– Ты шутишь, – произнесла Эбигейл.

От выпуклого окна исходило притяжение, которое усиливалось с каждой секундой. Мы практически не могли ему сопротивляться и внезапно сделали шаг вперед.

Скверная идея, подумала я.

– Скверная идея, – сказала вслух Эллен. – Здесь явная ловушка. Папа никогда бы не оказался… в аду.

– Если то, что я узнала от Джессамины, – правда, в геенне ему самое место, – упорствовала Айрис, поднимая руки и сгибая их в запястьях. Лучи света резанули их, и брызнула кровь, поливая ртутный энергетический сгусток. Сфера жадно поглотила алую жидкость.

– Кровь взывает к крови. Дух взывает к душе. Вернись.

Глаза Айрис блеснули.

– Вы все – хором повторяйте за мной. Кровь взывает к крови. Дух взывает к душе. Вернись.

Я боялась того, что может произойти, если я подчинюсь Айрис, но еще больше я испугалась того, что будет, если я не подчинюсь.

– Кровь взывает к крови. Дух взывает к душе. Вернись, – промямлила я и нервно покосилась на Эллен.

Та кивнула и тоже начала повторять заклинание:

– Кровь взывает к крови. Дух взывает к душе. Вернись.

– Ладно, хватит, – попыталась возразить Эбби, но цепкий взгляд Айрис заставил ее замолчать, а вскоре она присоединилась к нашему распеву, влила свою магию в чары Айрис:

– Кровь взывает к крови. Дух взывает к душе. Вернись.

– Эдвин Уоллес Тейлор, – произнесла Айрис, перекрывая нашу разноголосицу. – Повелеваю тебе этой кровью…

Она сосредоточилась на шаре, висящем перед нами, и из ее рук опять брызнула кровь. Нас неожиданно притянуло к сфере еще на шаг. Сгусток уменьшился, но остался парить посередине образованного нами круга. На мгновение он сохранил идеальную гладкость, а потом вытянулся, превращаясь в человеческую голову, с едва различимыми чертами. Череп повис в воздухе.

– Покажись, трусливый ублюдок, – презрительно вымолвила Айрис.

Но сфера вновь разгладилась, трансформировавшись в яйцо, едва покрытое рябью. Дух сопротивлялся, видимо, предпочитая вечное проклятие гневу родной дочери. Еще один рывок, импульс тяготения, и мы оказались отброшены в разные стороны. Я инстинктивно успела схватить за руки Айрис и Эбби. Нас пронзил импульс энергии, и мы умолкли.

– Приказываю, покажись, – прорычала Айрис.

У меня сердце ушло в пятки, когда я посмотрела на ее лицо. Глаза Айрис горели красным огнем, не осталось ни радужки, ни белка, лишь два сияющих рубина.

– Вернись!

Притягивающая нас сила внезапно сменила полярность и отбросила нас назад. Эллен и Эбби плюхнулись на пол. Я отчаянно пыталась устоять. Сфера продолжала меняться. Она снова приобрела форму черепа, но кожа переливалась, словно ртуть. Я видела в ней свое искаженное отражение. Почему-то вспомнила чудовищную люстру, сотворенную моей матерью из голов тех, кто стал ей не нужен. Я уже потеряла мать из-за такой магии и не собиралась точно так же терять Айрис.

– Что ты наделала? – воскликнула Эллен, когда Эбби помогла ей подняться.

Айрис ничего не ответила. Я вздохнула с облегчением, увидев, что ее глаза стали нормальными. И тотчас разозлилась. Тетка не должна использовать темную магию в нашем доме!

А потом я перевела взгляд на череп, который парил посреди библиотеки. Открылись глазницы, но они тоже были гладкими и зеркальными, и я не смогла уловить разницы между глазами и веками. Раскрылись губы, между которыми натянулась тонкая пленка синевато-ртутного цвета, а затем втянулась внутрь, будто шарик сдулся.