Пророчество Синей Звезды. Выбор - Эрин Хантер

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — пропыхтел Дроздовик, поравнявшись с ней. — Я думал, тебя это тоже забавляет.

— Как видишь, нет! — отрезала Синегривка.

Дроздовик, повесив хвост, повел патрульных к границе Речного племени. Синегривка виновато посмотрела ему вслед. Зачем она его обидела? Молодой воин всего лишь хотел пошутить с ней… Но пусть знает, что она не желает терпеть никаких шуточек о своей сестре!

— Никаких запахов, — сказал Дроздовик, останавливаясь возле границы и поводя носом. — Давайте пометим территорию, и можно возвращаться в лагерь.

Лишь примятые заросли ежевики с повисшими на них клочками кошачьей шерсти да несколько пятен крови на земле напоминали о сражении, разразившемся здесь накануне.

— Как вы думаете, они попытаются еще раз напасть на нас? — спросила Горностайка.

— Мы преподали этим блохастым выскочкам хороший урок, — покачал головой Дроздовик. — А когда Солнцезвезд отберет у них Нагретые Камни, нам будет еще проще патрулировать свою границу.

— Ты думаешь, он это сделает? — спросила Синегривка.

— Надеюсь, — ответил Дроздовик. — Иначе мы никогда не вернем себе уважение соседей.

Синегривка почти не слушала его. Она смотрела сквозь стволы деревьев на гладкие скалы, розовевшие в сиянии рассвета. В этот ранний час камни были пусты, и даже в тени не было видно никаких следов Речных котов. Синегривка перевела взгляд на дальний берег. Там тоже никого не было. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Чего она ждала? Надеялась увидеть, как Криворот и Желудь прячутся в кустах, готовя очередное нападение?

«Интересно, Речные братцы очень расстроились из-за того, что не приняли участия во вчерашней битве?»

Синегривка с легкостью могла себе представить, как Желудь — такой же заносчивый и самовлюбленный болван, как Остролап! — заносчиво говорит своим соплеменникам, что они непременно выиграли бы битву, если бы он был с ними!

— Синегривка! — вывел ее из задумчивости Дроздовик. — Ты идешь?

Оказывается, остальные патрульные уже повернули к дому. Дроздовик остановился и обернулся к ней.

— Да-да! — спохватилась Синегривка, бросаясь к нему.

К тому времени, когда они добрались до лагеря, в животе у Синегривки уже громко урчало от голода. Она знала, что куча с добычей была наполнена еще накануне вечером, поэтому всю дорогу мечтала о жирной полевке.

— Синегривка! — закричала Белогривка, со всех лап бросаясь к ней через поляну. Утреннее солнце ярко сияло на ее только что прилизанной шерстке.

— Чего тебе? — вздохнула Синегривка. — Это срочно? Я хотела поесть.

— Пойдем, поохотимся вместе? — взмолилась сестра. — А поешь ты в лесу, какая тебе разница?

Ее круглые голубые глаза смотрели на Синегривку с такой надеждой, что она не смогла отказать, несмотря на оглушительное урчание в голодном желудке.

«Ладно, зато в лесу добыча будет теплой…»

И потом, если она сейчас откажется пойти с Белогривкой, сестра опять уйдет охотиться со своим Остролапом!

Они вместе вышли из лагеря, а когда добрались до вершины холма, Синегривка приготовилась хорошо поохотиться. Ветер шелестел листвой деревьев над ее головой, а в траве и кустах шуршала дичь. Синегривке даже не верилось, что когда-то на этой земле царила стужа Голых деревьев. Она уже успела забыть, что такое холод. Грозные образы Голых деревьев облачка пара, вырывающиеся из пасти, онемевшие от стужи лапы, снег выше головы — казались теперь совсем далекими, почти ненастоящими. Сейчас ей казалось, что в мире всегда будет тепло, зелено и солнечно.

— Где будем охотиться? — спросила она у Белогривки.

Та равнодушно повела плечами.

— Но ведь ты сама хотела охотиться!

— Наверное…

Синегривка возмущенно фыркнула. Опять сестра витает в облаках! Кипя от раздражения, она бросилась в лес, намереваясь как можно скорее привести Белогривку в чувство.

— Ты рада, что Солнцезвезд теперь наш предводитель?

— Конечно, — рассеянно ответила сестра.

— Но теперь все так сильно изменилось, — пробормотала Синегривка. Поднырнув под ветку ежевики, она придержала ее хвостом, чтобы Белогривка могла пролезть. — Острозвезд ушел, Гусохвост совсем спятил, Нежнолапка умерла. А ведь она была младше нас с тобой!

Белогривка остановилась, чтобы обнюхать бледно-голубой цветок, склонившийся над тропинкой.

— Ну что ж… — пробормотала она, думая о чем-то своем. — Зато у нас есть новая жизнь.

Синегривка непонимающе уставилась на сестру.

— В каком смысле?

Белогривка опустила голову и посмотрела на нее исподлобья. Синий цветок склонился над ее макушкой, словно тоже хотел услышать признание.

— Я жду котят.

Синегривке показалось, будто земля ушла из-под ее лап.

— Уже? — выдохнула она.

Да ведь они только-только стали воительницами! Им еще рано обременять себя заботами о котятах!

Голубые глаза Белогривки огорченно затуманились.

— Ты не рада?

— Я… Ну… Конечно! — выдавила Синегривка. — Я просто не ожидала…

Но Белогривка не дала ей договорить.

— Остролап чуть с ума не сошел от радости, — затараторила она. — Он говорит, что Грозовому племени нужны новые воители. А то сейчас у нас всего двое оруженосцев — Львинолап и Златолапка!

«Ну, конечно, раз Остролап счастлив, то это самое главное!» — едва не сорвалось у Синегривки, но она прикусила язык. Ей не хотелось отравлять радость сестры. Но внутри у нее все похолодело, словно снег Голых деревьев засыпал ее до самого горла, не давая вздохнуть. Белогривка вдруг стала далекой и недоступной. Скоро она переберется в детскую и будет ворковать над своими котятами вместе с Остролапом.

Кто знает, может быть, сегодня они в последний раз охотятся вместе!

— Вот увидишь, он будет прекрасным отцом, — с горячностью воскликнула Белогривка. — Я знаю, ты его недолюбливаешь, но на самом деле он очень хороший и очень добрый.

Синегривка молча уставилась на сестру, пытаясь представить Остролапа добрым. Но это было выше ее сил.

— Он верный друг, и я доверяю ему, — твердо заявила Белогривка.

Синегривка вздохнула и увидела, как погрустнели глаза сестры. Что ж, она не будет расстраивать Белогривку.

— Я страшно за тебя рада, честное слово, — поспешно сказала она, рассеянно выковыривая застрявший между когтями кусок мха.

«Что ж, Грозовому племени, действительно, нужны котята. Трое малышей Пестролапой были совсем слабы, племя задыхается без новых оруженосцев. Остролап прав. И потом — дети Белогривки будут моими племянниками!»