Месть мертвеца - Шарлин Харрис

— Бабушка в мотеле, — ответил Манфред. — Она настояла на том, чтобы отправиться вместе со мной. Мы приехали прошлой ночью. Думаю, в мотеле мы заняли последнюю комнату, оставшуюся в Доравилле, а может быть, даже последнюю в радиусе пятнадцати миль в округе. Один репортер выписался из мотеля, потому что нашел комнату поудобнее в гостинице с завтраком, и бабушка велела мне поскорее ехать в тот мотель и забить комнату. Время от времени она обнаруживает полезные способности. — Потом лицо его стало серьезным. — Ей недолго осталось.

— Очень жаль, — произнесла я.

Мне хотелось спросить, что случилось, но это был бы глупый вопрос. Разве такой вопрос что-то изменит? Я очень хорошо знакома со смертью и видела ее печать на лице Ксильды.

— Она не хочет ложиться в больницу, — сказал Манфред. — Не хочет зря тратить деньги и ненавидит больничную атмосферу.

Я кивнула. Вполне понимаю все это. Я и сама не была счастлива, что нахожусь в больнице, и рассмотрела уже все возможные планы выйти отсюда целой и невредимой.

— Сейчас бабушка дремлет, — продолжал Манфред. — Поэтому я решил приехать и проверить, как у тебя дела, и обнаружил, что двое красавцев задают тебе вопросы. Я подумал, что они прислушаются ко мне, если я скажу, что я твой бойфренд. Это придаст мне больше авторитета.

Я решила пока не заострять внимание на таком заявлении.

— Что вы с бабушкой вообще здесь делаете?

— Бабушка сказала, что мы тебе нужны, — пожал плечами Манфред, но он, разумеется, верил в свою бабушку.

— Разве ей не было бы удобнее дома?

Я чувствовала себя очень виноватой при мысли о том, как больная и престарелая Ксильда Бернардо притащилась сама и притащила своего внука в этот маленький городок в горах, потому что решила, что она мне нужна.

— Да, но дома она думала бы о том, что умирает. Она решила явиться сюда — и мы явились.

— И вы знали, где мы?

— Хотел бы я сказать, что бабушка увидела это в видении, но за вами следят на веб-сайте.

— Что? — Наверное, я выглядела такой же ошарашенной, какой себя и чувствовала.

— Есть веб-сайт, посвященный тебе и твоим делам. Люди посылают туда письма, в которых пишут, где ты появлялась.

Я не почувствовала себя умнее.

— Зачем?

— Ты относишься к тем людям, которые обзаводятся приверженцами, — заявил Манфред. — Они хотят знать, где ты и что ты нашла.

— Это просто странно. — Такое никак не укладывалось у меня в голове.

— То, чем мы занимаемся, тоже странно, — пожал плечами Манфред.

— Итак, это есть в Интернете? То, что я в Доравилле, в Северной Каролине?

Я гадала: знает ли Толливер о моих фанатах. И если знает, почему мне не сказал.

— На сайте есть пара твоих фотографий, сделанных в Доравилле, вероятно мобильником, — кивнул Манфред.

Я снова была сражена.

— Просто с трудом верится, — покачала я головой.

«Ой!»

— Хочешь поговорить об этом? — спросил Манфред. — О том, что здесь случилось?

— Если я разговариваю с тобой, а не с веб-сайтом, — ответила я.

Он так посмотрел на меня, что я сразу раскаялась в своих словах.

— Прости. Я просто потеряла самообладание при мысли о том, что люди отслеживают мое местонахождение и наблюдают за мной, а я и понятия об этом не имела. Не думаю, что ты когда-нибудь таким занимался.

— Расскажи, как ты была ранена, — попросил Манфред, приняв мои извинения.

Он устроился в кресле рядом с кроватью, в том, в котором дремал Толливер.

Я рассказала Манфреду о захоронениях, о Твайле Коттон и шерифе, о мертвых мальчиках в холодной земле.

— Парней похищали здесь годами, и никто не заметил? — удивился Манфред. — Это как Аппалачинский Гейси?[8]

— Знаю, в это трудно поверить. Но когда шериф объяснила, почему широкой публике не стало известно об исчезновениях, объяснение казалось почти резонным. Все мальчики находились в том возрасте, когда подростки, бывает, сбегают из дома.

Мы помолчали. Мне хотелось спросить Манфреда, сколько ему лет.

— Двадцать один, — сказал он, и я дернулась от изумления.

— У меня есть маленький дар, — сказал он, пытаясь выглядеть скромным.

— Ксильда может быть такой обманщицей, — проговорила я, слишком усталая, чтобы быть тактичной. — Но в ней таится настоящий талант.

— Бабушка, может, и старая обманщица, но когда она в игре, она великолепна, — засмеялся Манфред.

— Я никак не могу тебя раскусить.

— Для татуированного чудака у меня хорошо подвешен язык?

— У тебя хорошо подвешен язык для кого угодно, — улыбнулась я. — И я на три года тебя старше.

— Ты прожила на три года больше, но я гарантирую: моя душа старше твоей.

В данный момент такое различие было слишком тонким для меня.

— Мне нужно поспать, — сказала я и закрыла глаза.

Я не ожидала, что сон овладеет мной раньше, чем я успею поблагодарить Манфреда за то, что тот пришел со мной повидаться.

Чтобы выздороветь, нужно отдохнуть, и я, похоже, нуждалась в отдыхе сильнее большинства других людей. Не знаю, связано ли это с ударом молнии или нет. У множества людей, ставших жертвами удара молнии, есть проблемы со сном, но у меня бессонница случалась редко. Другие выжившие, с которыми я разговаривала в Интернете, страдают от самых разных симптомов: конвульсии, потеря слуха, проблемы с речью и зрением, неконтролируемая ярость, слабость в руках и ногах, СДВГ.[9]Очевидно, один из этих симптомов или их совокупность могут приводить к дальнейшим последствиям, все из которых плохие. Потерянная работа, распавшиеся браки, деньги, растраченные в попытке найти лекарство или хотя бы то, что смягчило бы последствия.

Может, я оказалась бы в каком-нибудь государственном предприятии, которое дает работу калекам, если бы не два больших везения. Первое — удар молнии не только кое-что у меня отобрал, но и оставил то, чего у меня раньше не было: странную способность находить мертвецов. И второе — у меня был Толливер, который заставил мое сердце снова биться после удара молнии. Толливер, который верил в меня и помогал мне развивать мои новые неприятные навыки, превращая их в способ зарабатывать на жизнь.