Свобода уйти, свобода остаться - Вероника Иванова

— Всего одно дело, любезный dan, всего одно! И оно уже больше часа тратит ваше драгоценное время из-за своей прискорбной невнимательности!

Взгляд Ра-Дьена остаётся таким же проникновенно-добрым, но обманываться не стоит: dan Советник взбешён, и основательно.

— А, вы об этом! — понимающе кивает Виг. — Собственно, ничего серьёзного не произошло и...

— Позвольте мне самому судить о том, что серьёзно, а что — пустяк.

Голос Калласа сладок, как медовый сироп, но ре-амитер осекается, будто ему сделала строгий выговор сама Её Величество.

— Разумеется, dan, — ещё один короткий кивок.

— Я могу перекинуться несколькими словами с этим... молодым человеком? — вопрос задан не потому, что спрашивающему необходимо разрешение, а для того, чтобы дать понять: пошёл вон из кабинета. Конечно, не так грубо, но ведь суть от этого не меняется, верно?

Вигер никогда не слыл тугодумом и, чеканя шаг, направился к дверям, а с порога обернулся и сочувственно подмигнул мне, подозревая, по какому руслу потечёт дальнейшая беседа в самом защищённом от подслушивания и подглядывания помещении Главного поста Городской Стражи.

Ра-Дьен выждал четверть минуты — как раз, пока все звуки в коридоре стихнут — и обессилено опёрся ладонями о стол. Три долгих, размеренных вдоха, призванных восстановить дыхание и вернуть спокойствие разуму, и в мою сторону летит властное и жёсткое:

— Подвинь стул!

Выполняю повеление. Dan Советник садится, осторожно, словно боясь расплескать содержимое своего тела, и слегка оттягивает пальцами тесный воротник.

— Ненавижу эти парадные одеяния!

Я стою, скрестив руки на груди и слушаю, как следующие пару минут Каллас жалуется на всё, что приходит ему в голову: на фасоны одежды, на погоду, на королевского повара, не доварившего креветки, на рост цен на строевой лес и прочие подобные неурядицы, занимающие делового человека с раннего утра и до позднего вечера. Да и ночью — тоже. Посвятив обстановку кабинета во все возможные причины своего плохого настроения, Ра-Дьен возвращается к первой и самой главной. Ко мне, то есть.

Взгляд, золотистый, как весеннее солнышко, цепляется за моё лицо:

— Ваше поведение, dan Рэйден, переходит все границы.

— Что именно вас не устраивает, dan Каллас?

— Что вы творили прошлым вечером?

— То, что считал нужным.

— Вы умеете считать? — светлые брови чуть приподнимаются. — Не знал, не знал... А если отбросить шутки в сторону, Рэйден, я не просто недоволен. Я разъярён.

— Вижу.

— Ты подверг свою жизнь ненужной опасности. Рисковал, не думая о последствиях.

— Но ничего же не случилось!

— В этот раз, да. А в следующий? Баллиг не сможет вытаскивать тебя из всех ям, в которые ты пытаешься упасть.

— Я не пытаюсь!

Бессмысленно оправдываться, когда сознаёшь вину. Но можно попробовать огрызнуться. Так, на всякий случай. Чтобы не потерять навык.

Каллас качает головой:

— Да, уже не пытаешься, а просто падаешь! Ты давно вырос, Рэйден, а до сих пор ведёшь себя, как беспечный мальчишка... Так нельзя. Ты облечён слишком большим могуществом.

— Могуществом ли? — негодующе раздуваю ноздри. — Докучливым даром, от которого больше неудобств, чем всего прочего!

— Если он неудобен лично для тебя, это вовсе не значит, что все остальные не могут извлечь из него выгоду, — сухо замечает Ра-Дьен.

— О да! По части выгод ты у нас большой знаток! Куда уж мне, недалёкому!

— Я всегда поражался тому, как странно в тебе уживаются самомнение и неверие в собственные силы. Ты уж остановись на чём-то одном, будь любезен!

— Зачем?

— Чтобы мне было легче.

— Легче — что?

— Раз и навсегда определить, как с тобой обращаться: как с заслуживающим внимания человеком или как с ничтожеством, — ласково улыбнувшись, закончил свою мысль Каллас.

Проглатываю колкость, но вовсе не из-за того, что не могу ответить подобающим образом. Не могу я сделать совсем другое. Сам не знаю, как к себе относиться. С одной стороны, кое-что умею и вполне горжусь достигнутым. А с другой... Ничтожество и есть, если даже жена не желает иметь со мной ничего общего.

— Ещё оскорбления будут?

Ясные глаза искренне участливы:

— Куда-то торопишься?

— Тороплюсь. Закончить протокол.

— Ах, это... Я не буду тебе мешать. Но прежде нам нужно обсудить твои капризы и мою упущенную выгоду.

— Упущенную?

Передёргиваю плечами, потому что между лопаток сбегает вниз тоненькая и очень холодная струйка пота.

— Вчерашним «спасением угорающих» ты сорвал мне переговоры с купцами из Ар-Хаббата.

— Это ещё почему? Разве я должен был на них присутствовать?

— Я имею неоспоримое право воспользоваться твоими услугами без предупреждения, помнишь?

— Ну, извини.

Ра-Дьен всплескивает руками:

— И это — всё?

— Мало? Хочешь, на колени встану?

— От твоих колен никакого проку. Как и от тебя в целом. Битую неделю будешь плевать в потолок, а мне отдуваться за двоих? Я тебе это припомню, будь уверен!

— Не сомневаюсь.

Припомнит. И не один раз. Ещё случая не было, чтобы малейшая моя оплошность осталась безнаказанной.

— И чтобы испортить предстоящий отдых, сразу скажу, как ты будешь со мной расплачиваться, — улыбка становится донельзя довольной.

Покорно вздыхаю:

— Скажи.

— В Антрею собирается нагрянуть daneke Амира.

— ЧТО?! Опять?!

Каллас, блаженно щурясь, наслаждается моей растерянностью.

— Не опять, а снова. Она же делами занимается, в отличие от некоторых.

— Только не говори, что...

— И ты будешь её сопровождать. Всё время пребывания в городе. В целях оказания услуг, так сказать.

— Ты так со мной не поступишь...

— Поступлю. Вернее, уже поступил: она извещена и горит желанием добраться до Антреи в кратчайшие сроки.

— Калли...

— Что? — даже детское прозвище не способно заставить Советника смягчиться.

— Что угодно, Калли, только... Только не эта пытка!

— Это не пытка, а общение с очень милой женщиной.

— Кому она милая, а кому...

— Хватит ныть, Рэйден! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

— Ты меня ненавидишь, да?