Воины Бури - Стэн Николс

Кимбол Хоброу смотрел на несчастных последователей, кучками прибивающихся к бивуаку.

Он знал, что произошло. Передовые патрули его полка, окровавленные и унылые, доложили о поражении у Дрогана. Возмущение от того, что его разбили нелюди, не давало ему покоя, и ярость Хоброу не знала пределов. Он размышлял о мести и планировал следующий шаг.

Наконец он зашагал к палатке, служившей в качестве полевого командного пункта.

Под тяжестью миссии, которую проповедник на себя возложил, и недавнего поражения он горбился. В глазах его отсутствовал характерный металлический блеск. Несмотря на все это, выглядел он по-прежнему впечатляюще. Он был поразительно высок и невероятно худ. Эффект усиливался черным одеянием и высокой черной шляпой. Лицо у него было иссушенное ветром и морщинистое, как у крестьянина. Глаза от недавних испытаний запали. Рот напоминал щель, острый подбородок топорщился серебристой щетиной. Видно было, что смеется Хоброу редко и положительные эмоции испытывает тоже не часто.

Однако вид и одежда в этом случае создавали поверхностное впечатление. Хоброу был человеком, про которого — выйди он на улицу голым, улыбаясь во весь рот, — все равно бы сказали, что в сердце у него горит холодное, но свирепое пламя.

— Отец! Отец!

Вид дочери, встретившей его у входа в палатку, несколько смягчил Хоброу. Подойдя, он положил руку ей на плечо.

— Что происходит, отец? — спросила она. — Приближаются дикари?

— Нет, — заверил он ее, — язычники сюда не придут. Тебе нечего бояться, Мерси. Я здесь. — Он провел ее в палатку и усадил.

Мерси Хоброу больше походила не на отца, а на свою мать, о которой они никогда не говорили. В отличие от отца, она не напоминала скелет. Девушка еще не перешла грань между подростковым возрастом и взрослостью, и щенячий жирок еще не сошел с нее. С волосами медового цвета, точеными руками и ногами и чистыми синими глазами, она слегка походила на куклу. Впечатление нарушалось лишь капризным выражением лица и злым ртом.

По сравнению с одеянием тех, кем окружил себя отец, ее одежда выглядела почти жизнерадостной. Чураясь черного, она носила узорчатые наряды и даже простые украшения. Все это говорило о том, что Хоброу ее балует, то есть обращается с нею совершенно не так, как со всем остальным миром.

— Они побили нас, отец? — Глаза Мерси расширились. — Эти чудовища побили нас?

— Нет, дорогая, не побили. Нас наказал Господь, а не эти нелюди. Он использовал их как инструмент, чтобы предостеречь нас.

— А зачем Бог нас предостерегает? Разве мы что-то сделали не так?

— Нет, ничего плохого мы не делали. Но вот хорошего сделали недостаточно. Он счел, что мы медлим с выполнением задачи, которую Он на нас возложил. Теперь я это понимаю. Мы должны делать больше.

— Но как, папочка?

— Он хочет, чтобы мы стерли орков и им подобных вместе с примкнувшими к ним дегенератами-людьми в порошок и развеяли его по ветру. Из Троицы идут подкрепления. Кроме того, я разослал гонцов в Гекстон, Терпение, Волну, Клипстоун, Коптильню и во все остальные богобоязненные поселения Центразии. Когда там услышат призыв Господа, мы станем больше чем армией. Мы начнем крестовый поход.

При упоминании орков по лицу Мерси скользнуло облачко.

— Ненавижу этих Росомах, — прошипела она.

— И правильно делаешь, детка. Эти звери вызвали особенно сильную божью ярость. Они разрушили мои планы по очищению земли во имя Господа, и они украли реликвию.

— А этот урод, дворф, он прикладывал нож к моему горлу.

— Знаю. — Хоброу слегка сжал ее плечо. Этот жест был одновременно и нежным, и сдержанным. — Им придется за многое ответить.

— Сделай так, чтобы они умерли, папочка. — Голос дочери звучал безжалостно.

— Их души будут гореть в вечном огне, — пообещал он.

— Но мы не знаем, где они.

— Мы знаем, где они были в последний раз — где-то в районе Дрогана, с бандой других безбожных тварей, полу лошадей-полулюдей. Мы пойдем по их следу.

— Если Бог так сильно презирает низшие расы, то для чего тогда сотворил их?

— Может быть, для того, чтобы испытать нас. А может, их создал вовсе не Господь. Может быть, они — дело рук рогатого. — Хоброу перешел на шепот. — Это дело Сатаны, насылать чуму на чистых.

Мерси передернуло.

— Господь сохранит нас, — выдохнула она.

— Воистину сохранит. И сделает так, что мы будем процветать — при условии, что распространим Его Слово. Если понадобится, с мечом и копьем. Такого Его повеление. — Глаза Хоброу загорелись новым светом. Он устремил их в точку где-то за крышей палатки. — Ты слышишь меня, Господь? Если Ты направишь нас, мы вынесем славное бремя расовой чистоты, которое Ты возложил на нас. Вооружи меня Твоим мечом возмездия и защити щитом праведности, и я обрушу пламя Твоей ярости на дикарей!

Дочь смотрела на него с чем-то вроде благоговения.

— Аминь, — прошептала она.

— Жирная задница!

— Сраные штаны!

Со сжатыми кулаками, Джап и Хаскер надвигались друг на друга, горя желанием перейти от оскорблений к действиям.

— Стоп! — рявкнул Страйк.

Пылая гневом, буяны медлили на грани того, чтобы ослушаться приказа. Страйк, работая локтями, протиснулся между ними, уперся ладонями в грудь тому и другому и распихал по сторонам.