Четыре мертвые королевы - Астрид Шольте

– Я не слежу за каждым их шагом. Они, как-никак, люди свободные.

Свободные? Ну да, конечно.

– Нет, следишь, – процедила я сквозь зубы. – Не надо меня дурачить.

– Чтобы я тебя дурачил? – Он ткнул себя пальцем в грудь и выпучил глаза. – Да никогда! Давай все обсудим, – повторил он, кивая на кресло возле стола. – Успокоимся, поговорим, как цивилизованные люди. – Его лицо расплылось в улыбке. – За ужином, например?

Тьма, которая месяцами накапливалась у него внутри, выплеснулась наружу. Его глаза прищурились. Движения стали дергаными. Он наблюдал за мной с той же сосредоточенностью, с какой изучал своих жертв. Как будто что-то прикидывал. Да, точно. Только на этот раз жертвой была я.

Нужно сбежать куда-нибудь, где он меня не найдет.

– Ладно, – сказала я. – Но сначала… – Я метнула пустой футляр ему в голову и крикнула: – Поберегись!

Он пригнулся, а я вытолкала гонца из окна и прыгнула следом за ним.

Мой план побега имел очевидные недостатки, и, падая в темные волны, я спрашивала себя, неужели нельзя было поступить иначе. На дворе зима. Ночь. Вода, должно быть, ледяная.

Хоть в чем-то не ошиблась.

Легкие сжало в тиски. Лицо, шею, голые руки безжалостно кололи тысячи иголок. Глаза и нос разъедала соль. Где в этом подводном кладбище верх, а где низ, я не знала.

Нужно было всплывать, но я не двигалась, думая о Макеле и том, что произошло семь лет назад.

Спустя пару месяцев после того, как завязалась наша дружба, я предложила Макелю нырнуть с пирса на «Сваях». Стоял жаркий летний денек, и море с небом были лазурного цвета. Макель колебался. Тогда он был еще тоньше, чем сейчас. Не мальчик, а тень. Но я пообещала, что пригляжу за ним, гордо объявила, что отлично плаваю. Я каждое лето ныряла с родительской лодки и умела надолго задерживать дыхание.

– Со мной тебе ничего не грозит, – сказала я. – Честное слово.

И мы нырнули.

Макель долго барахтался, а потом погрузился под воду. Я думала, что он притворяется, он ведь вечно притворялся. Вот и теперь корчил гримасы и по-рыбьи разевал рот, выпуская потоки пузырьков. Я наблюдала за его ужимками и хихикала.

Но вскоре он покраснел, а потом и вовсе начал синеть.

Я нырнула за ним, с трудом вытащила его хрупкое безвольное тельце на поверхность и, обхватив одной рукой, поплыла к берегу.

Откашлялся он быстро, но на душе у меня полегчало лишь тогда, когда его губы тронула улыбка. С тех пор он не верил моим обещаниям, будто я нарочно все подстроила.

Течение потянуло меня ко дну, и я сразу опомнилась. Кругом была беспросветная мгла. Мах за махом я упорно перебирала ногами, пока с судорожным вдохом не вырвалась на поверхность. В какой стороне причал? Я замотала головой в поисках газовых фонарей. Мое дыхание туманом стелилось над водой.

Стараясь удерживаться на плаву, я убеждала себя, что скоро привыкну к пробирающему до костей холоду. Этого не случилось. Да еще и намокшие юбки тянули дну, к останкам других несчастных, вставших на пути у моего наставника. В своем воображении я уже видела бледные руки, которые тянутся к моим башмакам.

В спину с силой дикой кобылы ударила волна. Меня отнесло чуть ближе к причалу.

Нет, это не волна. Это рука, и она обвивает меня, тянет вниз. Над водой показались черные волосы, сверкнули в свете звезд бледные глаза.

Гонец.

Неужели задумал меня утопить? Я вспомнила тело, барахтавшееся в красно-золотой воде, и принялась брыкаться. Меня так легко не одолеть!

– Перестань! – выдавил он, когда я угодила ногой ему в живот. – Я пытаюсь тебе помочь!

Я подавилась и закашлялась. От соленой воды жутко саднило горло.

– Это платье тебя утопит.

– Аглб!

Я хотела сказать: «Согласна».

– Нужно… – пыхтел он, гребя на месте, – нужно его снять.

Я кивнула и потянулась к застежкам на спине, но тут же ушла под воду с головой. Две сильные руки потянули меня вверх.

– Не трогай! – сказал он. – Я сам.

Я хотела пошутить, что ему не терпится раздеть меня с нашей первой встречи, но снова хлебнула морской воды.

Он развернул меня к себе спиной и занялся шнуровкой на корсете, но его героические попытки спасти меня из объятий моря не увенчались успехом. Мы оба то и дело опускались под воду.

– Почему это так сложно? – не выдержал он. Я с завистью подумала о магнитных застежках на его органическом костюме.

– Держи, – сказала я, протягивая ему острую отмычку с браслета.

Он быстро распорол шнуровку, и я с облегчением высвободилась из тяжелого платья.

Наслаждаясь свободой движений, я поплыла к причалу, и гонец последовал за мной.

Но только я начала карабкаться по лестнице, как вдруг в тишине, подобно туманному горну, прозвучал голос Макеля.

– Найдите их! – приказал он. – Не дайте ей уйти!

Я поежилась. Этот тон он приберегал для особых случаев.

А точнее, для особых людей – своих подручных.

Скользнув обратно в воду, я многозначительно посмотрела на гонца и прижала палец к губам.

– Я никого не вижу, – пробасил кто-то. У нас над головой скрипнули доски и захрустел лед.

Мы влипли по самое не хочу.

– В чем дело? – спросил гонец.

Я заткнула ему рот, но было уже поздно.

– Я их слышу, – раздалось сверху. – Они в воде, прямо под нами.

– Он мне не нужен, ловите ее, – сказал Макель. – Живо!

В воду бросилась темная фигура, над головой загремели шаги.

– Сматываемся! – Я подтолкнула гонца по направлению к берегу. – Скорее!

Я гребла изо всех сил, надеясь, что гонец последует за мной, но, обернувшись, увидела, что он порядком отстал, а к нам плывет один из подручных. У него была лысая голова, желтая чешуйчатая кожа, а вместо белков и радужной оболочки – сплошная чернота. Двигался он как призрачное морское чудовище, а разило от него, как от тухлой рыбины.

– Быстрее! – крикнула я гонцу.

Откуда-то сверху послышался смех Макеля. Сам он к воде даже приближаться не стал. Да и зачем, ведь для грязной работы есть другие.

Кто-то схватил меня за ногу, и я завизжала.

– И чего ты их так боишься, – поддразнивал Макель. – Славные ребята. И мухи не обидят.

Он снова рассмеялся. Мы оба знали, что это вранье. Может, когда-то они и были славными ребятами, но не теперь. Макель превратил их в чудовищ. Или это они сделали чудовище из него самого?

Подручный сгреб меня в охапку и прижал к столбу. В его черных глазах отражалось мое испуганное лицо.