Апофеоз - Игорь Воробьёв

— Ну да, — потянул эльф с фальшивым смущением. — Я предложил ей руку и сердце, но там такие сложные брачные ритуалы…

Стрелок получил кулаком в плечо и сказал уже серьёзно:

— Я правда хочу, чтобы Хамель стала моей женой. Но вот спокойная семейная жизнь — это не про нас… пока что. Мы останемся с Гонзо, проследим, чтобы они не профукали твои начинания. Так что не беспокойся за нас!

— Я очень рад, что встретил такого друга, — серьёзно сказал я Ванорзу, посмотрев ему прямо в глаза, и протянул руку. Мне показалось, или его глаза сверкнули влагой?

— И я, — тихо ответил товарищ и пожал мне руку. Я притянул его к себе и обнял.

— Берегите друг друга, — сказал я Хамель и вновь почувствовал понимание в её взгляде, говорить она ничего не стала.

На портальном круге мы распрощались, условившись собраться за ужином. Вернувшись, мы перекусили, я рассказал Хельге и товарищам о своих планах и вместе с Руной отправился к портальному кругу. В этот раз сконцентрироваться было гораздо проще: мгновение — и вот мы уже стоим посреди болота.

Не успели подойти к пеньку, как лаз в нём заскрипел, открылся и из него показался Кансуз.

— Неназываемый! — улыбнувшись, поприветствовал он. — Я почувствовал твоё прибытие, ты светишься, как маленькое светило!

— Здравствуйте, учитель, — я вежливо поклонился, Руна повторила за мной. — Я пришёл попрощаться.

— Понимаю, — кивнул старец и прищурился, глядя на девушку. — Но кого ты привёл с собой? И зачем?

— Это моя ученица, — я повернулся и положил Руне руку на плечо. — Малышка, это мой учитель Кансуз. Учитель, её зовут Руна, и она чрезвычайно талантлива.

— О боги! — глаза старца расширились, когда он присмотрелся к девушке внимательнее. — Ты умудрился инициировать ещё одного некромастера! — он расхохотался. — Хотя чему я удивляюсь! Теперь понятно, зачем ты заявился.

— Завтра я покину этот мир, — кивнул я, — и не смогу закончить её обучение. Учитель, пожалуйста, позаботьтесь о ней!

— Хмм, — Кансуз прищурившись смотрел на нас какое-то время. — Подойди, детка.

Руна робко подошла. Старец наклонился и всмотрелся в её глаза, затем поводил вокруг руками.

— Гримуар, — он протянул руку, и Руна вручила ему свою книгу.

Старец осмотрел её, улыбнулся от марки на обложке (Руна покраснела). Гримуар сам собой раскрылся, и страницы начали медленно перелистываться. Кансуз довольно хмыкнул и вернул книгу девушке.

— Ты молодец, — посмотрел он на меня. — Горжусь! Детка, не могла бы ты продемонстрировать нам своё искусство?

— Ты как раз хотела показать мне заклинание третьего круга, — подбодрил я Руну в ответ на её смущённый взгляд. — Дерзай!

Руна кивнула, сосредоточилась и начала читать заклинание. Мой навык колдовства легко определил его: Полёт. Понятно, малышка хотела полетать вместе со мной… Тем временем она закончила и воспарила над травой. Кансуз махнул рукой: мол, дальше, и она неловко навернула круг вокруг полянки, — впрочем, вернулась, уже уверенно контролируя полёт.

— Браво! — похвалил её старец. — Ты прав, Неназываемый, она действительно талантлива. Хорошо, Руна, начерти здесь свою марку, — он указал на пенёк. — Я сделаю её перманентной, и ты всегда сможешь войти. Когда ты достигнешь пятого круга магии, приходи, и я помогу тебе по мере сил.

— Спасибо, учитель! — от души поблагодарил я.

— Я ещё предъявлю тебе счёт! — наигранно закряхтел дед и зашагал к пеньку. — Повесил соплячку мне на шею, а сам в бега! — он обернулся и посмотрел на нас. — Ну, чего встали? Пойдём чайку попьём, коли уж пришли…

К счастью, Руна правильно поняла ворчание старика и бодро последовала за ним вглубь пенька, с детской непосредственностью удивляясь всему что видела. Мы просидели с учителем у камина несколько часов, попивая ароматный травяной настой (всё-таки чаем я бы это не назвал) с сахарными печеньями (откуда, интересно, он их достал). Кансуз расспросил о штурме столицы. Руна слушала мой рассказ с круглыми глазами. Комментарии деда же отличались необыкновенной проницательностью и позволили мне лучше понять то, что я называл состоянием дополненной реальности, про стазис он тоже поведал много интересного.

Спрашивал он и о Руне, и я рассказал всё без утайки; да и девушка уже не робела, было видно, что дед ей понравился. Она даже рассказала несколько забавных баек из борделя, от которых Кансуз, как мне показалось, вполне искренне хохотал. Время пролетело незаметно, и когда мы попрощались и я перенёс нас обратно к Первохраму, уже наступило время ужина.

Хельга, зная о моём завтрашнем отбытии, устроила торжественную церемонию. Гвардия во главе с Ярной и Гильтом проводила нас до столовой, где собралось всё население нашего города. Заняв место во главе большого общего стола, который Хельга соорудила, сдвинув все столы в одну длинную змею, я толкнул речь, в которой постарался поблагодарить каждого и попрощаться. Хельге я наказал и впредь руководить городом, пожелав ей вырасти из старосты в полноценного мэра, и просил во всём полагаться на Ярну, которую назначил Хранителем Первохрама.

Ну а потом был пир. Не представляю, как Мирта умудрилась приготовить такое количество разнообразнейших блюд; ей, конечно, помогали, и на стол было выставлено всё самое лучшее, что только нашлось в закромах города. Ванорз с Хамель притащили много чего экспроприированного из столицы, и как по мне, наш пир ничем не уступал застолью какого-нибудь аристократа-эльфа, только проходил в гораздо более душевной обстановке. Слёз не было, я не видел ни у кого особой печали… видимо, все они воспринимали меня уже настолько легендарной личностью, что мой уход представлялся им как нечто неизбежное и совсем не трагичное. В некотором роде у меня проскочила в душе некая досада, но больше я всё-таки был рад, что они не будут по мне грустить.

Застолье продлилось долго. Когда все разошлись, я сходил переодеться и спустился помыться. Потом мы полежали в бассейне с Гильтом и Ярной, разделив мысли. Руна же в бассейне не появилась, хотя спускались мы вместе, — она поджидала меня в моей комнате.

— Ты обещал исполнить любое моё желание! — заявила она, как только я затворил за собой дверь. Стояла она в очень напряжённой позе, нервно сжав кулачками края своей сорочки, накинутой на голое