Инженер магии - Лиланд Экстон Модезитт

Закрыв дверь спальни, Доррин поворачивается к Лидрал.

— Тебе не обязательно это делать, — говорит она.

— А что я могу потерять? — отзывается он.

— Мало ли что? — натянуто смеется она. — Может быть, терпение, а то и самоуважение.

— Ладно, делать-то что?

— Ложись на живот.

— На кровать?

— Нет, на пол... — Лидрал прыскает. — Конечно, на кровать. Может, характер у меня и не мед, но я все-таки не настолько жестока! К тому же мне не хочется вытаскивать потом занозы.

Доррин стягивает сапоги и, не раздеваясь, ложится на кровать.

— Что дальше?

— Ничего особенного. Просто лежи, а я буду массировать твою спину. Твоя матушка считает, что это поможет восстановить нашу близость и даст мне инстинктивное понимание того, что ты не способен причинить мне боль.

— Но...

— Знаю! Но ведь попытка не пытка?

Доррину хочется пожать плечами: она права. Они использовали все возможные средства и, поскольку все оказалось тщетно, терять им уже нечего. Он ощущает запах Лидрал, так остро напоминающий об их былой близости. Глаза его горят, и он не поворачивается к ней, когда ее пальцы разминают его плечи и спину.

— А ты окреп, мускулы нарастил.

— Да разве это мускулы?

Постепенно он расслабляется, дыхание его становится глубоким и ровным.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает Доррин.

— Тсс... — вроде бы шутливо, но с ноткой раздражения шикает Лидрал. — Не мешай мне работать.

Поскольку дышать, уткнувшись носом в перьевой матрац, не так-то просто, Доррин довольно скоро пытается приподнять голову, но все равно чихает.

Из-за окна слышатся обрывки фраз:

— ...раньше думал, что черный камень нагоняет тоску...

— ...поразительная разница...

— ...думаешь, мастер Доррин маг, настоящий маг?

Лидрал встряхивает руками и откидывается назад.

— У меня пальцы устали.

— Неудивительно, ты долго этим занималась.

Доррин переворачивается на спину и привлекает ее к себе.

— Нет... я не...

Юноша разжимает объятия, словно схватился за раскаленное железо, и садится так, что между ними только небольшое расстояние.

— А теперь ты проделаешь то же самое, — заявляет она. Доррин принимается разминать ее лопатки.

— Давай посильнее, я не стеклянная.

— Посильнее так посильнее.

Руки Доррина постепенно опускаются чуть ниже ее спины.

— Что-то ты расшалился, — замечает она, и вновь в ее вроде бы игривом тоне слышится нотка раздражения.

Его пальцы немеют, и он останавливается.

— Что дальше?

— Подожди немного, сам увидишь.

На ее лице вспыхивает, но тут же исчезает улыбка.

— Я понял, — говорит Доррин и, пожав ей руку, ложится.

Задув лампу, она быстро сбрасывает одежду и надевает длинную сорочку. Доррин, как уже привык, не смотрит в ее сторону, но ему приходится прилагать усилия, чтобы сделать участившееся дыхание ровнее и глубже.

В молчании они лежат рядом, слегка соприкасаясь руками. Тишина гнетет настолько, что Доррин был бы рад и комариному писку.

Хотя ему довелось пережить временную слепоту и мучиться головными болями, на долю других выпадали и большие страдания. И хотя все прикидки по-прежнему убеждают его в том, что Равновесие механически слепо, он тихонько вздыхает в темноте. Неужто мир представляет собой не более чем механизм? Но почему в таком случае верования и устремления приверженцев гармонии значат еще меньше, чем воззрения тех, кто использует разрушительную силу хаоса? И почему многие из числа несомненных последователей гармонии напрочь отвергают его машины? Почему бы им не взглянуть на гармонию по-новому?

Поняв, что Лидрал заснула, Доррин прикрывает ее одеялом и откидывается в постели, рассеянно уставясь в потолок.

Снаружи доносится свист ветра да отдаленный шелест прибоя.