Война за «Асгард» - Кирилл Бенедиктов

Де Тарди остановился на полуслове. Сантьяго, сидевший спиной к двери, увидел, как из-за его плеча на столик упала чья-то тень.

– Добрый вечер, джентльмены, – произнес незнакомый голос с мягким восточным акцентом. – Простите, что помешал вашей беседе...

– Нисколько не помешали, Ваше Величество. – Де Тарди с неожиданным проворством поднялся со своего стула и склонился в полупоклоне. – Это большая честь для нас...

Мондрагон обернулся и увидел у себя за спиной высокого худощавого мужчину в военной форме. Узкое смуглое лицо с небольшой холеной бородкой показалось ему очень знакомым – он определенно знал этого человека, хотя и не мог вспомнить, откуда. Может быть, на вчерашнем приеме?.. Тут наконец слова консула достигли его затуманенного водкой сознания, и он с грохотом вскочил, задев животом столик и опрокинув пустую бутылку.

– Ваше Величество, – пробормотал он, изумленно глядя на бутылку, перехваченную в нескольких сантиметрах от пола телохранителем короля Аравийского, который только что спокойно стоял в дверях бара. – Кто бы мог подумать...

– Разрешите представить вам моего друга и родственника, известного писателя Сантьяго де Мондрагона, – церемонно произнес де Тарди. – Сантьяго, познакомься с Его Величеством королем Аравии Хасаном ибн-Саудом Четвертым.

– Я невероятно польщен, Ваше Величество, – с трудом выговорил Мондрагон, пытаясь понять, стоит ли протягивать королю руку или это будет воспринято как нарушение этикета. – Всегда хотел побывать в вашем прекрасном королевстве, Ваше Величество...

– Ну так приезжайте, – пожал плечами Хасан ибн-Сауд. – Мы всегда рады гостям, тем более столь именитым, как вы, господин Мондрагон. Надеюсь, вам понравится моя страна... – Тут он покосился на пустую бутылку, которую телохранитель вернул обратно на столик, и с сомнением покачал головой.

– Не изволите ли почтить наше скромное застолье своим обществом? – спросил консул. – Мы говорим о всяких приятных пустяках: о физике, о литературе...

– Благодарю вас, мой друг, – сказал король и слегка поднял бровь. Телохранитель мгновенно придвинул ему стул, а сам встал чуть в отдалении, сложив на груди мускулистые руки и оглядывая зал обманчиво полусонным взглядом. – Я искал вас, чтобы кое о чем посоветоваться.

– Вам достаточно было прислать мне вызов, – склонил голову де Тарди. – Уверяю, Ваше Величество, я не заставил бы себя долго ждать.

Король слабо улыбнулся. Мондрагон наблюдал за ним, от всей души надеясь, что делает это незаметно. Что-то настораживало его в облике Хасана ибн-Сауда, казалось неправильным, не соответствующим мягкой манере речи, плавным жестам, словно бы устремленному внутрь взгляду больших карих глаз. Сантьяго подумал, что человек с таким сильным и волевым лицом должен вести себя по-другому – надменно и властно, как и подобает абсолютному монарху баснословно богатого восточного королевства. Король, напротив, производил впечатление человека нерешительного и задумчивого – телохранитель, поймавший опрокинутую Мондрагоном бутылку, выглядел куда более внушительно. Красивая военная форма с лазоревыми лампасами и золотыми, украшенными бриллиантами погонами сидела на короле как влитая, но это лишь добавляло неестественности его облику. Человек, носящий такую форму, должен говорить краткими рублеными фразами, так, чтобы даже разговоры о погоде в его устах звучали докладом о положении дел на фронтах.

– Принесите, пожалуй, соку, – сказал Хасан ибн-Сауд подскочившему бармену. – У вас есть нектар дурьяна? Вот его и принесите.

– Ваше Величество, – де Тарди кольнул льдистым взглядом Сантьяго, – если вы предпочитаете поговорить наедине...

– Я, пожалуй, пойду, – с обидой проговорил Мондрагон, привстав со стула. – Не стану вам мешать... – Тут его качнуло, и он плюхнулся обратно на сиденье.

– Что вы... – Король укоризненно посмотрел на консула. – Никаких секретов от господина Мондрагона. В конце концов мы все в одной лодке, не так ли?

– На одном «Титанике», – пробормотал Сантьяго. Ему все еще хотелось встать и уйти, но он опасался, что с такой координацией движений вряд ли доберется до салона без посторонней помощи. – Благодарю вас, Ваше Величество, вы очень любезны...

Бармен, обнаруживший вдруг чрезвычайную гибкость поясницы, с ослепительной улыбкой поставил перед королем высокий бокал с золотистой пенящейся жидкостью. Хасан ибн-Сауд рассеянно улыбнулся ему.

– Час назад иерархи Белого Возрождения приняли решение перенести срок Большого Хэллоуина, – негромко сказал он, когда официант, пятясь, отошел. – Информация пока держится в тайне, но необходимые приготовления уже делаются. Все произойдет через сутки – плюс-минус несколько часов. Полагаю, это как-то связано с захватом «Гавриила».

Де Тарди побледнел.

– Вы уверены, Ваше Величество?.. Простите, я имел в виду, надежный ли источник информации вы использовали...

– Достаточно надежный, друг мой. – Король запнулся, будто решая, стоит ли говорить больше. – Пятнадцать минут назад по каналам Империума со мной связался Тарик Гафири, мой министр иностранных дел.

– Ничего себе, – сказал Сантьяго, удивленный не столько самой новостью, сколько реакцией консула Евросоюза. – А что же будет с нашей делегацией?

– По-видимому, график несколько уплотнится, – ответил ибн-Сауд. – Не исключаю даже, что мы не сможем поприсутствовать на торжественном банкете, который запланирован сегодня вечером на базе «Бакырлы».

– Неплохой ход, – усмехнулся консул. Сантьяго заметил, что он уже взял себя в руки и снова выглядит невозмутимым и ироничным. – Я даже догадываюсь, в чью именно голову пришла эта блестящая идея.

– Возможно, мы думаем об одном и том же, – поддержал его Хасан ибн-Сауд. – Мне почему-то кажется, что столь неожиданные изменения должны быть связаны с предметом нашего последнего разговора...

Мондрагона охватило то особое одиночество, которое испытывает порой пьяный человек в очень трезвой компании. Он собрал все свои силы и поднялся.

– Простите меня, господа, я вынужден ненадолго вас оставить...

На этот раз возражений не последовало. Сантьяго, стараясь сохранять равновесие, прошел мимо проводившего его равнодушным взглядом телохранителя и направился к выходу из бара.

В туалетной кабинке он долго рассматривал свое отражение в зеркале, потом вытер лицо гигиенической салфеткой с запахом свежей фиалки и присел на край унитаза. Тихонько гудели мощные моторы огромного лайнера. Белый сверкающий пластик и хромированный металл придавали кабинке удивительно элегантный и даже уютный вид. Остаться бы здесь до самой посадки, подумал Сантьяго, укрыться в этом крошечном замкнутом пространстве, чтобы никто не смог меня побеспокоить. Запереться и диктовать Эстер главу про гениального физика, ставшего жертвой гнусного заговора. Тут он вдруг понял, что же все время смущало его в рассказе де Тарди, и почувствовал, что трезвеет.

– Ах ты сволочь! – громко произнес он, рывком поднимаясь на ноги.