Лилии на ветру - Лана Ежова

Лиля вяло поднималась по ступеням. В голове крутились строчки из новой песни Эрика. Смесок прав: «Горько возвращаться туда, где вырваны корни, больнее оставлять свое сердце, навсегда уходя». И ей больно от пустоты заполнявшей сердце, больно от осознания своей глупости и нерешительности. Она снова оттолкнула Кира, отреклась от любви, потому что боялась оставить бабушку. Будущее под ее крылом привычно и безоблачно, с оборотнем – полно неопределенности и риска. Что бы ни говорил Кирилл, а становясь возлюбленной вервольфа, она рисковала однажды потерять магию, в очередной раз ее лишиться, но теперь уже точно навсегда. Теперь она знала: магия пьянит, делает сильнее и свободнее. Однако, как сегодня осознала девушка, недостаточно быть сильной и свободной, ведь она не могла поступать так, как ей хотелось. Слушать свое сердце, прогнав прочь все сомнения, не хватало смелости. Или решимости? «Любовь – игра на риск, об этом помним, забывая, что рискуем, уже просто живя». И снова Эрик прав: чтобы добиться чего-то стоящего, нужно рисковать. То, что получаешь без усилий, просто плывя по течению, не ценишь и оттого быстро теряешь.

Неужели в ней нет и капельки дерзости, чтобы без оглядки на правила, привитые дома, сделать собственный выбор, доверившись сердцу? А если все-таки смелости нет, не пора ли проявить порядочность и окончательно объясниться с Киром, чтобы не мучился и перестал надеяться?

Лиля потерла переносицу и достала из сумочки ключи. Открывая дверь, она уже знала ответ.

– Бабушка! Я дома! – переступив порог квартиры, громко закричала младшая ведьма: ее совсем не прельщало застать Полину и Мирослава в недвусмысленной ситуации.

– Ну и чего ты расшумелась в два часа ночи?

Полина, в шелковом халате, зевая, прикрыла рот рукой, продемонстрировав идеальный французский маникюр.

– Мне нужно с тобой серьезно поговорить. – Лиля решила сразу взять быка за рога.

– До утра потерпеть не можешь?

– Нет…

– Хорошо, помой руки, переоденься и иди на кухню – я приготовила твой любимый плов.

Девушка невольно улыбнулась: кардинально изменилась внешность, но не бабушка. Она оставалась все той же строгой, но заботливой и любящей. Закончив поздний ужин (ели молча и не торопясь), Полина заварила кофе с кардамоном. Поставив перед внучкой чашку, тихо произнесла:

– Ты приняла решение и уходишь к своему волку?

Лилина рука вздрогнула, едва не расплескав напиток.

– Откуда?

– Странно было бы, если бы я не поняла. – Женщина спокойно сделала глоток и продолжила: – Я ведь знаю тебя всю твою жизнь.

Младшая Макарова немного растерялась, а потом собралась с силами.

– Хорошо, что ты сама догадалась, я не представляла, как начать этот разговор. Ты теперь не захочешь меня больше видеть? Отлучишь от рода? Можешь даже проклясть – мне все равно, как-нибудь переживу, а вот без Кира – нет, без него не жизнь, а так, существование, даже магия не в радость.

Девушка говорила быстро, твердо, убежденная в своей правоте, и поэтому, встретившись с насмешливо-добрым взглядом родственницы, растерялась.

– Я разочарую тебя, если скажу, что проклинать не стану? – Полина ласково погладила внучку по руке. – Милая, я одобряю и благословляю тебя. Я рада, что ты осмелилась последовать зову сердца, а не чужим указаниям. Теперь я за тебя спокойна.

– Но ты была против Кира, он ведь оборотень!

– Я приму в семью любого, даже демона, лишь бы он любил тебя.

Лиля недоверчиво смотрела на бабушку и не могла поверить, что ее отрицательное отношение – лишь маска, проверка чувств на прочность.

– Жестоко, – прошептала журналистка, думая о том, сколько нервов она потрепала себе и Кириллу.

– Возможно, – согласилась Полина. – Зато я уверена, что ты не совершаешь ошибку, связывая свою жизнь с нелюбимым. Каким бы расчудесным ни был Кирилл, он – оборотень, поэтому, окажись вдруг твои чувства надуманными, он бы скорее убил тебя, чем отпустил бы.

Лиля невольно поморщилась: в большинстве случаев Кир не проявлял собственническую натуру, оставаясь терпеливым и позволяя вертеть собой. Однако кто знает, как он поведет себя, получив право считать ее всецело своей?

– У меня просьба, Лиля. Надеюсь, ты послушаешься меня.

– Смотря о чем ты хочешь попросить.

Девушка украдкой бросила взгляд на настенные часы – три ночи, а затем с удивлением увидела, как Полина снимает с указательного пальца кольцо, с которым никогда не расставалась.

– Держи, этот амулет предохранит от нежелательной беременности: ты должна состояться как маг, прежде чем станешь матерью.

– Магическое противозачаточное? – хмыкнула Лиля, рассматривая подарок.

Заводить детей, пусть даже и от горячо любимого мужчины, она пока и сама не планировала.

– И еще. Обучение в Лондоне у лучшей огненной ведьмы Европы, по всей видимости, отменяется. А жаль, я ведь с огромным трудом уговорила ее взять тебя в ученицы. Что ж, придется найти тебе наставника среди местных.

– И мне жаль, ба…

Полина отмахнулась, не став слушать неискренние сожаления внучки. У Лили глаза светились счастьем, и она нетерпеливо ерзала на стуле.

– Не дождешься, пока я закончу читать мораль? – усмехнулась ведьма. – К чему такая спешка? Неужели хочешь уйти прямо сейчас?

Лиля помрачнела. Если бы все было так легко. Но, увы, воссоединение временно откладывается. Придется ждать, пока Кирилл закончит свои дела, вернется в город, и лишь тогда она сможет увидеть его, попросить прощения. Какой же дурочкой она была!

– Нет, бабушка, не уйду – Кирилл на несколько дней уехал из города по поручению отца. Да и вообще, не могу же я вот так просто, посреди ночи, приехать к нему с вещами? Мне еще предстоит объясниться с ним.

Полина Ивановна не стала больше задерживать внучку, видя, как резко испортилось у нее настроение. И, пожелав сладких снов, Лиля ушла в свою спальню. Однако спокойно лечь в постель не удалось. Войдя в комнату, она сразу отметила отсутствие одной из сумок, той, где лежали книги по магии.