Заземелье. Романы 1-6 - Терри Брукс

— Я не сказала, что я тебе его отдаю, дракон, — тихо ответила Ночная Мгла. — Я его продаю.

— Ты его продаешь, ведьма? Ты ненавидишь его больше, чем я! Он послал тебя в царство фей и чуть не погубил. Он ранил тебя своими чарами! Почему ты хочешь его продать? Разве у меня есть что-либо более ценное для тебя, чем Холидей?

Ночная Мгла холодно улыбнулась:

— О да, я его ненавижу, И я жажду его извести. Но я предоставляю это удовольствие тебе, Страбон. Только дай мне одну безделушку. Верни мне уздечку из золотых нитей.

— Уздечку? — Страбон недоверчиво зашипел. И кашлянул. — Какую уздечку?

— Уздечку! — гаркнула Ночная Мгла. — Уздечку, которую ты у меня украл, когда я была беспомощна и не могла тебе помешать. Уздечку, которая по праву принадлежит мне!

— Ба! Ничто не принадлежит тебе по праву, меньше всего уздечка! Ты сама стащила ее у старого волшебника!

— Пусть будет так, дракон, но мне нужна сейчас золотая уздечка!

— Ну, конечно, если она тебе нужна… — Дракон, казалось, увиливал от ответа. — Но, Ночная Мгла, у меня наверняка найдутся другие сокровища, которые будут тебе полезней такой простой игрушки! Назови что-нибудь другое, что-нибудь более ценное!

Ведьма прищурила глаза:

— Ну кто кого водит за нос? Я решила получить уздечку, и я ее получу!

О Бене на миг забыли. Ночная Мгла выпустила его руку, и он снова оказался позади нее, а гномы все так же цеплялись за его штанины. Бен слушал, как торгуются дракон и ведьма, и вдруг заметил, что советник Тьюс вглядывается в самозванца с новым интересом. Абернети смотрел на Бена сквозь задымленные очки из-за плеча волшебника, а Сапожок пялился, закрыв часть лица складками одежды советника. Все трое, очевидно, пытались понять, как Бен может быть не тем, кем кажется. Бен стиснул зубы и энергичным движением головы стал показывать друзьям, что им надо бежать. Если бы он выкрикнул хоть слово, они все были бы зажарены!

— Я просто не понимаю, почему тебя так интересует уздечка, — задрав голову во тьму и возвышаясь над ведьмой, говорил Страбон.

— А я просто не понимаю, какое это имеет значение! — выпрямляясь и тоже слегка подтягиваясь вверх, огрызнулась ведьма. На ее мраморном лице плясал огненный зайчик. — Я не понимаю, почему ты перечишь, не желая вернуть мне мое же!

Страбон фыркнул:

— Нет надобности объяснять!

— И впрямь нет надобности! Просто отдай мне уздечку!

— Не отдам. Она слишком тебе нужна.

— А Холидей не слишком тебе нужен!

— Он мне нужен! Но почему ты не хочешь получить сундук золота или сказочный скипетр, обращающий лунные лучи в серебряные монеты? Почему бы тебе не взять самоцвет с рунами, который открывает его обладателю истину?

— Мне не нужна истина! Мне не нужны золото или скипетры, мне не нужно ничего твоего, жирная ящерица! — Теперь Ночная Мгла по-настоящему взбесилась, ее голос поднялся до визга. — Мне нужна уздечка! Отдай ее мне, или тебе не видать Холидея как своих ушей!

Она угрожающе двинулась вперед, оставив Холидея и кыш-гномов сзади, шагах в пяти. Со времени пленения у Бездонной Пропасти Бен никогда не был так близок к свободе. Голоса ведьмы и Страбона становились все резче, и Бен начал думать, что, может быть, еще не все потеряно.

Он с трудом оторвал Щелчка от правой ноги (теперь гном раскачивался, вися на руке Бена) и начал отдирать Пьянчужку от левой.

— Последний раз спрашиваю, дракон. — говорила Ночная Мгла. — Ты отдашь за Холидея уздечку или нет?

Страбон издал глубокий вздох разочарования:

— Дорогая ведьма, боюсь, что не посмею. Ночная Мгла секунду безмолвно взирала на Страбона, а затем зубы ее обнажились в оскале.

— У тебя больше нет уздечки, так? Вот почему ты не согласен на обмен! У тебя ее нет! Страбон засопел:

— Увы, ты права.

— Ты жирная туша, покрытая чешуей! — Ведьма тряслась от ярости. — Что ты с ней сделал?

— Что я сделал, тебя не касается! — с весьма оскорбленным видом огрызнулся Страбон. Он снова вздохнул. — Но если тебе так интересно, то скажу: я ее отдал.

— Ты ее отдал?! — ужаснулась ведьма. Страбон выдохнул в ночной воздух длинную тонкую струю пламени. А за ней последовал фонтан пара и пепла. Веки его дрогнули, взгляд, казалось, устремился вдаль.

— Я отдал ее сказочной девушке, которая спела мне песню о красоте, свете и обо всем, о чем так мечтает услышать дракон. Видишь ли, много столетий ни одна девица не пела для меня, и я отдал бы не только уздечку за возможность снова забыться, слушая сладкую музыку.

— Ты променял уздечку на песню?! Ночная Мгла произнесла слова так, будто их значение нуждалось в разъяснении.

— Память дороже всех материальных сокровищ. — Дракон снова вздохнул. — Драконы всегда питали слабость к прекрасным женщинам, добродетельным девицам, милым и сладкоречивым. Мы связаны крепкими узами. Должен заметить, что эти узы крепче, чем связь между драконами и волшебниками, — на миг повернув голову, обратился Страбон к советнику Тьюсу. — Эта девушка спела мне и попросила взамен уздечку из золотых нитей. И я с радостью отдал ее. — Бен поднялся, все еще держа в руках хнычущих гномов. Пламя из пасти Страбона рвалось вверх, во тьму, выбрасывая в воздух фонтан искр и камешков. Посреди этого вихря стояла невредимая Ночная Мгла, ее черное одеяние развевалось, как висящее на веревке белье, с которым играет ветер, бледное лицо вздернуто, руки жестикулировали. Из-под ногтей в удивленного Страбона выстреливали брызги огня. Дракон отлетел назад и упал в водоем кратера.

— Ваше Величество!.. — предостерегающе крикнул советник Тьюс.

Ночная Мгла повернулась, волшебник вовремя взмахнул рукой, и ведьма закружилась в налетевшем снегопаде. Ночная Мгла стала со злостью бороться со снежинками, взвизгнула и послала в ответ огненный залп. Бен снова бросился на землю, языки пламени с шипением пронеслись мимо, окутав гномов дымом. У Абернети подпалилась шерсть на хвосте, и писец с лаем исчез на холме, за Огненными Ключами.

Тут с бешеным ревом вылез из кратера Страбон. Толчками разворачивая змеиное тело, он бил о землю хвостом, зажигая все вокруг. Вопя с такой же яростью, Ночная Мгла вновь повернулась к дракону, посылая собственные огненные брызги. Бен вскочил и побежал что есть мочи. Пламя накрыло его пеленой жара и боли. Но подскочивший Тьюс отчаянно замахал руками, и, словно из пустоты, появился непробиваемый гибкий щит и замедлил поток пламени. Бен продолжал держать гномов, которые сопротивлялись и всхлипывали, и храбро сражался с бегущими за ним по пятам искрами. Крепкие руки