Виттория - Екатерина Верхова

Очнулась я в своих покоях, заботливо укрытая Кларис, сидящей с книгой в кресле, придвинутом к моей постели. В окно пробивались первые лучики солнышка. Голова не кружилась, но очень хотелось есть.

– О, проснулась наша королевишна. Через час…

– Уже? – выдохнула я.

– Народ уже начал собираться у стен замка. Все хотят попрощаться с Его Величеством. Ну, и покушать на халяву. Онлак все организовал. Ранол встал на ноги, Манол тоже очнулся, но все еще слаб. Улия не спала, все со своими колбочками мучается. А я вот почитать решила.

– Что за книга? – вставая с постели, поинтересовалась я.

– Да так, ерунда. Улия дала. Про королев и их детей.

– С чего это ты вдруг заинтересовалась биографиями? – удивилась я, направляясь в ванную. Кларис последовала за мной.

– Ну, так не совсем биографии. Но книга увлекательная. Дам тебе потом почитать.

В покои постучалась служанка, потому Кларис пошла ей открывать. Сквозь незакрытую дверь прокрался нежнейший запах мяса с какими-то приправами. И картошки. Мммм, картошечка. Я тут же вернулась в комнату. И буркнув «спасибо» служанке, забрала у нее из рук поднос. Под удивленные взгляды двух девушек принялась за трапезу. А что, я горюю, разве не видно?

* * *

Вся предзамковая площадь была заполнена народом: и купцы, и крестьяне, и аристократы – все пришли отдать дань уважения моему мужу. На лицах многих застыло выражение горечи, кто-то с интересом смотрел по сторонам. Прибыли даже менестрели, приглашенные на трагическое пиршество. В Танцаре был обычай: до того момента, как тело предано склепу, – все скорбят, но после стараются развеять грусть и повеселиться и за усопшего. Потому любые похороны делятся на два этапа: грусть и веселье.

Многие присутствующие бросали взгляды на меня. Кларис закрепила вуаль, потому моего лица видно не было и можно было не сильно актерствовать об утрате. Все шло по плану. Лард под чутким надзором. Лорд Онлак на всякий случай тоже, но что-то мне подсказывает, что его персона непричастна. Ранол с Манолом остались во дворце, официально ссылаясь на дикую слабость. Кто-то пытался пробиться ко мне, выразить сочувствие или обругать. Но моя личная гвардия умело защищала меня от постороннего внимания, напоминая, что в первую очередь это моя трагедия и все слова вполне могут быть сказаны после. Кларис со скучающим видом наблюдала за своим любимчиком – тем молоденьким стражником, с которым у них состоялся откровенный разговор. Улия устало облокачивалась на стену, прикрывая глаза. У нее была тяжелая ночка, и было видно, что свой магический потенциал она исчерпала до нуля.

Дан подал знак, пора начинать. Напротив постамента с «трупом Васлена» выстроилась очередь. Каждый хотел попрощаться или хотя бы краем глаза глянуть на короля.

Кто-то что-то напевал, кто-то просто молча подходил и опускался на колени. Все это навеивало ужасное уныние. Впрочем, оно мне и полагалось.

Спустя несколько часов подобного времяпрепровождения, а мне, как королеве, полагалось все это время восседать на троне, народ поутих с почестями. Похоже, пришло время переходить ко второму этапу.

В течение нескольких минут два королевских волшебника магией желания опустили тело в склеп. Склеп у семейства Васлена располагался внизу, снаружи дворца. Попасть туда представлялось возможным лишь тем, кто обладал какой-то королевской регалией. Потому вручную тела не заносили ни разу. Лишь магией. Ну ничего, магией занесли, магией и вынесем, когда Его Величество вернется.

* * *

Широкие столы, привычно стоящие подковой, ломились от разных яств: кабанчики, фаршированные яблоками, куропатки в медовом соусе, медвежатина с клюквой, свежие овощи, говяжьи тушки, прожаренные на костре. Люди не спешили из-за этого стола выходить, а менестрели ожидали отмашку, чтобы начать представление. Я сидела во главе стола, окруженная подданными, которым не было до меня никакого дела. Если простому люду я была интересна, то аристократия, допущенная до пира во дворце, предпочитала общаться друг с другом, не стремясь наладить контакт. Даже тому же Ларду внимания было уделено намного больше. Складывалась такое впечатление, что я для них – отыгранная карта и сейчас они делают ставку на другой козырь, разыгрывая новую партию, свежую колоду. Кларис угрюмо сидела возле какой-то семейной пары и исподлобья наблюдала за Лардом: было заметно, что он ее раздражал. Улия, прикрыв глаза, облокотилась на спинку стула и пыталась урвать несколько минут сна и восстановления магических резервов. Это вполне можно было списать на горесть по ушедшему королю. Ранола с Манолом заметно не было, да и не к месту. Дан периодически мелькал где-то вдали, проверяя расположение стражи. Народ постепенно пьянел, кто-то начинал разговаривать на несколько тонов выше, чем было позволено этикетом, а одна дама громко изъявила желание станцевать с каждым сидящим тут мужчиной, чтобы определить, кто в жизни смог бы вести ее так же, как и в танце. Желающих не нашлось, и одному лишь черту известно, из-за того, что женщина была похожа на жабу, или потому, что вокруг нее сидело семеро жабоподобных братьев. Но вино и сидр все равно лились рекой. А мне и не жалко.

Когда гости полностью увлеклись беседой друг с другом, ко мне сзади подошел Дан и украдкой передал записку:

«В замке двести двадцать три стражника. Двадцать из них с Элруса, тридцать шесть из элитной королевской гвардии во главе с Жулдом, остальные предатели – под влиянием Ларда. Все идет по плану».

Упс, сто шестьдесят семь стражников против пятидесяти девяти в боевом наличии. Помимо всего прочего, в замке сотня аристократов, половина из которых даже бутафорское оружие не захватили, чтобы дать при необходимости отпор. Да и станут ли? С учетом того, как они заглядывают в рот предателя, стоит ему сказать лишь пару слов, так они как стадо пойдут за ним. В пропасть. Мерзкий Лард, дай мне лишь намек, чтоб выяснить, кто стоит позади тебя…

– Ваше Величество, – сбоку подошел лорд Онлак. – Гости требуют продолжения, просят песни и развлечения.