Танцующая с грозой - Дина Сдобберг

Синие наёмники просили прощения. За обиду, причиненную по незнанию. За отношение, за собственную глупость. И за то, что не заботились во время беременности, что их не было рядом во время родов, и не они помогали появиться на свет своим дочерям. А потом просили милости и разрешения быть рядом.

Их клятвы больше напоминали рабские, нежели брачные. А вот Рианнон удивила, повторив клятвы мужей дословно, добавив, что в семье, каждый получает, столько же, сколько может отдать. Её робкая улыбка после этих слов, была встречена шквалом сумасшедших поцелуев. Казалось, новоиспечённые мужья собрались покрыть поцелуями жену целиком, буквально. Начиная с кончиков пальцев на ногах.

А вот серый наг, был очень и очень краток.

— Моя жизнь в твоих руках, потому что ты и есть моя жизнь.

Но даже этих простых слов хватило богине, что бы принять их, как клятву. Ведь для неё было не важно, что говорят. Она видела мысли и все чувства, до самого донышка души, до самых укромных уголков.

Лёгкий перезвон далёких колокольчиков, и яркое сиреневое сияние обвивается змеёй по рукам стоящих перед алтарём и застывает витым чешуйчатым браслетом. Три змея, два синих и один серый, обвивали лист папоротника. А уродливый шрам пропал, словно и не было. Правда, только у Рианнон.

— Марина, ну, Марина… — я почувствовала, что кто-то дёргает меня за юбку. — Вот, скажи, это наши папы? Да?

— Да, а что такое? — Девочек — нагинь я между собой различала с большим трудом. Больше угадывала по характеру, и по мальчишкам. Судя по тому, что сейчас нагиню сопровождал Ярл, то это Лира.

— Ну, я вот тут подумала, раз они перечисляют, все, что должны были делать для мамы и не делали, и обещают это всё исправить, то и нас с сестрёнкой это тоже касается? Или как? — Девчонка задумчиво теребила расшитый поясок туники.

— В каком смысле? — Не поняла вопроса я.

— Ну так они же папы, а папины дела не делали. Драться не научили, стрелять из лука тоже, ножи метаю, как получится, а не как надо. Охотиться не умею. Значит, и это всё они тоже будут исправлять и учить? — В красивых, голубых глазках было столько надежды.

— А вот то, что ты перечислила, это весь список, чего папы должны сделать? — Ох, чую, травница вырастет ещё та!

— Неее, это так, чтоб долго не перечислять.

— А ты писать умеешь?

— Конечно! Нас мама научила. Мы ж не неучи! — Искренне возмутилась змейка.

— Ну, вот и пиши список! Ярл поможет, если что. Потом пап обрадуешь! — Я довольно улыбнулась.

А то жена у них неумелая и неопытная. Вон, дочек сначала научите!

На улице разожгли большие костры, жарилось мясо, томились отвары. Мужчины показывали удаль, устраивая дружеские схватки на утрамбованных площадках.

Как только была готова первая партия мяса, Саргус и Аскер подхватили подносы с мясом и чаши с отваром и отнесли на алтарь. Угощение от каждой семьи. До этого, я была только на одном празднике у нагов, на собственном представлении клану. И сейчас, судорожно вспоминала, что и как положено делать. К моему облегчению, никаких особых знаний не потребовалось.

Единственный смутивший меня момент состоял в том, что наги, а вслед за ними и медведь, кормили меня с рук. Выбирали самые вкусные на их взгляд кусочки мяса и ломтики овощей и скармливали с пугающим блеском в глазах. Последний раз с такой фанатичностью меня кормили в детстве, с ложечки, чтоб наверняка все съела.

Но потом я обратила внимание, что и Рианнон, и Каяна тоже сами к еде не прикасаются.

— Это традиция, практически ритуал. — Прошептал на ушко Гар. — Муж обязан обеспечить свою самочку пищей. И именно так он даёт понять, что с ним девочка не будет голодать, что накормить пару, всегда будет важнее, чем утолить собственный голод. А самочка принимая пищу, показывает свое доверие к выбранному самцу. А главное, свое расположение. Показывает всем, что именно этот мужчина ей приятен, и она не брезгует прикосновением к нему.

Желание похулиганить подняло голову. И когда Гар подносил к моим губам очередной кусочек, я схватила его так, что сжала зубами кончики пальцев и провела по ним языком, мягко зализывая место укуса.

Мою выходку заметили, и следующие кусочки мне уже подавали с явным ожиданием. Но повторяться мне показалось скучным, однако и обижать мужчин невниманием я не собиралась. Поэтому Дарден поплатился укушенным ухом, а Сид плечом. Самое забавное, что мои покусания вызывали у мужей приступы умиления, а правитель нагов, заметивший наши игры широко улыбался и подмигнул мне, когда мы встретились взглядами.

Мы уже думали о том, как размещаться на ночь, когда в открывшийся портал, буквально вывалился, израненный белый наг.

— Нападение. Солдаты ордена нанесли удар по поселению синих. Нападение отбито, но нескольких девочек с соседних территорий похищены. Также как и Иллая Синяя.

Новость была подобна грому среди ясного летнего неба. Ещё недавно шумный праздник замер, тишина была настолько густой и тяжёлой, что ощущалась удушливым одеялом. Я встретилась и испуганным взглядом Риса и кивнула в ответ на невысказанный вопрос.

— Грозовой клан поддержит синих. — Голос юного нага был полон решимости.

Первое решение главы самого молодого клана.

Я успела заметить, как переглянулись наёмники. Недолгая заминка и наги оказались перед Наарисом.

— Мы просим принять нашу семью в клан Грозовых. — Опытные воины склонили головы перед мальчишкой, который участвовал всего в одной схватке.

— Я, Наарис Грозовой, принимаю вас под сень своего дома. Отныне вы кровь от крови клана Грозы. Ваша жизнь — жизнь клана, сила клана — ваша сила. — Наарис вытянул свой клинок, созданный специально для него Лернарином и сделав надрез на своей руке, протянул и клинок, и пораненную руку побратимам-наемникам.

В воздухе запахло приближающимся дождём, даже небо потемнело на несколько мгновений. Наёмники приняли от Наариса клинок и, сделав надрез, каждый уронил несколько капель в ладонь Риса. По руке мальчишки пробежали несколько молний, а цвет чешуи нагов стал меняться. Минута, и все три нага красовались с темной серо-грозовой чешуёй с разводами ветвистых молний. И это была последняя наша задержка перед броском по следу отступающих с боями орденцев.

— Грозовой перевал поддержит родственный клан. — Сказала я, и эти слова, словно стали сигналом для начала перемещения.

***

Интерлюдия.

Маркид, оруженосец ордена и внук последнего великого магистра, испытывал несвойственное ему чувство ярости. Само чувство ему было, впрочем, хорошо знакомо, но он впервые испытывал его по отношению к таким же сынам ордена, как и он сам.

Читая о лишениях, которые вынуждены были терпеть люди в новом мире, о жестокости тех, кто их встретил, об ужасах сегодняшнего существования женщин, кулаки сжимались до побелевшие костяшек.